Книга Салейские хроники, страница 168 – Екатерина Гичко

— Ты по-другому меня вытащить не мог⁈ Разнёс бы это осиное гнездо к Хрибному!

— Не ругайся при детях! У меня было много причин поступить именно так.

— Ты рисковал ими! — Риша попыталась пнуть Узээриша в голень, но тот увернулся.

— Я рисковал только тобой, — высокомерно отозвался Риш, — а это приемлемая цена…

Риша всё же пнула его, но оборотень только засмеялся.

— Но ты молодец, — вновь похвалил он её. — Я думал, ты только Зиша и Иию вспомнишь. А ты вспомнила ещё и отца, и даже меня!

Злость на лице Лийриши смялась испугом, и она нервно погладила деток по кудрявым головкам.

— Он будет очень рад. Он так переживал, извёлся весь. И меня извёл! Боялся, что не получится, но я знал, что делаю.

Лийриша совсем спала с лица, и Риш наконец это заметил.

— Что-то не так?

Он открыл дверь и высунулся наружу, смотря, как далеко ворота монастыря.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Неужели всё-таки печать…

— Я его не помню, — тихо произнесла Риша, прижав головы деток к груди и прикрыв их уши ладонями.

Узээриш оторопело уставился на неё.

— Я его не помню, — повторила она и добавила: — Просто я его уже видела.

— Твою мать! — Риш откинулся на спинку и раздражённо потёр лицо.

Представлять, как расстроится отец, он даже не хотел.

Отъехав от монастыря на версту, экипаж хайнеса повстречался с его самоотверженной охраной, которая всю ночь провела в обледеневшем лесочке под холоднющим дождём. Узээришу стало немного совестно за их самоотверженную службу, и он распорядился остановиться в деревеньке, что раскинулась в полудне езды от монастыря. Жители оной по случаю приезда хайнеса развели суету и определили на постой всех, а семейству повелителя выделили просторную избу местного головы.

Зиш и Иия умаялись плакать и заснули ещё в карете в обнимку с мамой. За полдня Лийриша тоже устала и позволила Узээришу донести деток до дома, а внутри они уже проснулись, испугались, что мамы опять нет, потом обрадовались, что есть… Новая порция слёз, горячих уверений, что мамочка больше их не покинет, и все трое — Лийриша, Зиш и Иия — заснули в одной кровати под толстым тяжёлым одеялом.

Стук в дверь раздался поздней ночью, когда Узээриш уже начал переживать.

— Почему так долго? — встретил он ворчанием отца, шагнувшего на маленькую кухоньку в длиннополом одеянии, наброшенном на голое тело.

— Пришлось задержаться, — Иерхарид придвинул стул ближе к печке и вытянул мокрые и грязные ноги.

Врей смерил его стопы неодобрительным взглядом.

— В лужу приземлился. Здесь везде лужи… Как они? — Иерхарид бросил взгляд на сына.

— Наревелись, теперь спят. Я рассказал Лийрише, что с ней произошло. Она почему-то подозревала тётушку Изаэллаю… Похоже, из-за того, что именно она предложила ехать раздельно.

— Возможно, — согласился Иерхарид, не отрывая взгляда от огня.

— Тебя она не помнит.

На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь треском. Иер никак не отреагировал на слова сына и продолжал смотреть в зев печи. Врей подумал и плеснул в пустую кружку немного вина. И хмыкнул, когда бывший хайнес заинтересованно скосил глаз.

Расстроенным или озадаченным Иерхарид не выглядел. Он достаточно долго пробыл на территории монастыря, прислушиваясь к нервным словам настоятеля.

«Почему она его вспомнила? Мы ошиблись при наложении печати?»