Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 37 – Анна Айдарова

Мимо него, с грохотом и шипением, пронёсся паровой дилижанс. Старый, обшарпанный, с латунными трубами, которые изрыгали облака пара, и огромными колёсами, стучавшими по булыжнику. Леон отскочил в сторону, ударившись спиной о стену. Его сердце забилось быстрее.

Он повернул голову и увидел: на углу улицы стоял мальчишка. Подросток, с растрёпанными волосами, в коротком пальто и с смартмаком в руках. Он снимал голубя. Обычного голубя, который сидел на карнизе, равнодушно взирая на прохожих и вычищая до идеала перышки. Мальчишка улыбался, его пальцы быстро бегали по экрану, и он даже не заметил, что кто-то еще наблюдает за ним. Не заметил Леона.

Леон перевёл взгляд дальше. Над домами, высоко, почти на уровне крыш, горели механические неоновые вывески. Они двигались, переливаясь красным и синим, рекламируя товары и услуги, до которых никому не было дела. Но на небе светило солнце — и в неоновых огнях не было смысла. Они должны были погаснуть при таком свете. Они должны были быть невидимыми. Но они горели, ярко и настойчиво, как будто солнце было просто… декорацией.

Леон смотрел вокруг, чувствуя, как внутри него поднимается холодное, липкое чувство неправильности. И страха. Страха было больше.

Он оглянулся.

Люди. Они всё так же шли по улице, но теперь он заметил: их лица были одинаковыми. Все они улыбались. Как будто улыбка была нарисована на их лицах. И они двигались странно: они проходили мимо него, исчезали за углом, а через несколько секунд появлялись снова — те же люди, те же лица, те же улыбки. Как будто они ходили по кругу. Замерли во времени. И голубь бесконечно чистил перышки, мальчишка направлял на птицу свой смартмак, а паровой дилижанс несся по мостовой мимо рекламных щитов и домов.

Леон повернулся к соседней витрине.

Магазин. Большой, яркий, с золотыми буквами на стекле. Внутри горел свет, и он видел товары — одежду, книги, какие-то странные предметы, которые не мог разобрать. Но дверей не было. Не было входа. Только стекло, за которым сиял свет, улыбающийся продавец, несколько покупателей, как куклы, повторяющие одно и то же действие.

Рекламный щит за его спиной издал лязгающий звук — металлический, резкий, как удар по железной трубе. Леон обернулся. На щите была картинка: женщина в старомодном платье держала в руках бутылку. Улыбалась. Такой же улыбкой, что и все остальные. Картинка не менялась, не двигалась. Только звук — лязг, который повторялся снова и снова, как заевшая пластинка.

Леон стоял посреди этого города, чувствуя, как его собственное сознание начинает распадаться. Это была Завеса. Это была её логика и ее жизнь. Странная, неправильная, но логика.

Он закрыл глаза. Открыл.

Город исчез.

Леон снова стоял в сером тумане, и вокруг него копошились Шептуны. Они наблюдали за ним, ожидая.

Он сжал трость сильнее.

— Ты не должен был видеть это, — сказал голос из тумана. — И приходить не должен. Я начало и конец. Я — жизнь. А ты?

Леон не ответил. Оказалось, он так и шел вперед — сквозь город, стены, пепел. Шел вперёд, чувствуя, как его тело становится тяжелее, как холод проникает в его кости. И пока еще помнил, что должен был пройти через него, чтобы найти отца.

Он шёл, и за его спиной оставался свет, который не был светом, и улыбки, которые не были улыбками. Впереди была только тень. И тишина. И холод, который он никак не мог прогнать.