Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 34 – Анна Айдарова

Дверь в конце коридора была старой, дубовой, обитой почерневшим железом. Она не запиралась. Её вообще не нужно было запирать — добровольно сюда спускались только преподаватели, и то, когда их подталкивала к этому необходимость. И все исследования тщательно согласовывались, и вся необходимость подойти к этой двери была обоснована.

Запах сырости, плесени и чего-то ещё, чему Леон не мог найти названия, заполнял пространство.

Леон толкнул дверь.

Внутри было пусто. Комната, когда-то служившая ритуальным залом, теперь казалась заброшенной. На стенах с трудом угадывались остатки старых рун — выцветших, стёртых, почти невидимых. В центре пола темнел круг, вырезанный в камне. Явно не пентаграмма. Что-то иное, странное. Леон не знал, что это, но чувствовал, что это должно быть именно здесь и именно таким.

Он шагнул в круг.

Мир качнулся.

Как будто он сделал шаг вперёд, а пол ушёл из-под ног.

На мгновение Леону показалось, что он падает, но нет — он просто оказался в другом месте. В серости. Холоде. В пустоте.

Завеса.

Он стоял посреди пространства, где не было ни верха, ни низа, ни потолка, ни пола. И вокруг ничего не было тоже.

Только серый туман, который колыхался, как вода, и воздух, который пах дождём и сухой пылью одновременно. Леон знал этот запах — помнил его с детства, с того раза, когда отец держал его за руку и вел в Завесу. «Запомни это, запомни. Ты должен знать, что там, за пределами жизни, есть только тишина».

Теперь тишины не было.

Серая дымка дышала.

Сначала Леон подумал, что это просто ветер. Но ветра не было. Воздух стоял, был неподвижным, тяжёлым, и всё же воздух двигался — сквозь него. Он чувствовал, как дыхание Завесы проходит сквозь лёгкие, оставляя в них что-то холодное и липкое, которое не выходило обратно.

Он сделал шаг. И почувствовал, как его нога провалилась.

Это что-то было мягкое, как мокрый песок. И поглощало в себя охотно все, что попадалось вокруг.

Леон посмотрел вниз. Там, где должен быть пол, плавала дымка, которая колыхалась и двигалась, как живое существо. И в ней, глубоко внизу, он видел лица.

Странные лица. Которые смотрели смотрели на него.

Множество лиц.

Некоторые были старыми, с глубокими морщинами, как трещины на высохшей земле. Другие — совсем юными, почти детскими, с открытыми ртами. Казалось, они будто кричали, но звука не было — «песок» поглощал все. Их глаза были закрыты, но Леон чувствовал, что они всё равно видят его.

Он стоял на лицах, которые не были лицами. Он стоял на них, и лица эти смотрели сквозь его подошвы.

— Я здесь, — сказал он вслух. — Я пришёл.

Тишина стала ему ответом. Плотная тишина. Как каменная кладка, она была осязаемой, давила на глаза и уши, ощущалась буквально кожей.

Леон чувствовал, как тишина заполняет его, как вода заполняет лёгкие, и понимал, что если он не начнёт двигаться, его поглотят целиком.

Он оглянулся и наконец заметил.

Тонкая, серебряная, почти невидимая нить тянулась от его груди вглубь серого пространства. Она пульсировала слабо, как жилка, и он чувствовал, как она тянет его вперёд.

Он пошёл за зовом.

Туман расступался перед ним и тут же смыкался за его спиной, как вода, когда входишь в озеро. Сзади, невидимые, стояли те, чьи взгляды Леон ощущал как холод на затылке. Они не дышали. Они не двигались. Но их было много, слишком много, и Леон слышал, как звуки перешёптываются на грани слышимости. Шептуны. Начало Завесы. Сгустки тумана, которые отражают его мысли. И опасения. И поиски.