Книга Души моей палач, страница 95 – Ульяна Соболева

Но я здесь. Жду ответа от человеческой женщины.

Как низко я пал.

И как мне это безразлично.

Двадцать минут. Двадцать пять.

И тогда нефритовая пластина начинает светиться.

Бросаюсь к столу так быстро, что опрокидываю свечу. Хватаю артефакт обеими руками — ичувствую. Слабо, едва уловимо, но чувствую прохладу камня под пальцами.

Её кровь. На другом конце — её кровь.

Это как прикосновение через тысячу ли.

На поверхности нефрита проступают иероглифы — тонкие, изящные, написанные рукой, которую я узнал бы из миллиона других.

«Мой принц.

Ты спрашиваешь о жестокости? О несправедливости?

Позволь рассказать тебе о жестокости.

Жестокость — это просыпаться каждое утро в холодной постели и тянуться рукой туда, где должен быть ты. И находить пустоту.

Жестокость — это слышать твою музыку в каждом шорохе ветра, видеть твои глаза в каждой золотой искре заката.

Жестокость — это знать, что где-то далеко ты сражаешься, рискуешь жизнью, а я могу только ждать. И молиться богам, в которых не верила, пока не встретила тебя.

Семнадцать ночей я не сплю. Хожу по нашим покоям, касаюсь вещей, которых касался ты. Играю на сэ мелодии, которые мы создавали вместе. И каждая нота — как осколок стекла в горле.

Дядя твой мёртв, но его люди остались. Они смотрят на меня голодными глазами, ждут момента слабости. Придворные шепчутся за спиной — человечка, которая околдовала принца. Служанки подсыпают мне в чай сонное зелье, чтобы я не услышала шагов убийц.

Но я жива. Потому что обещала тебе.

Потому что каждую ночь смотрю на луну и знаю — ты смотришь на ту же луну.

И это делает расстояние между нами чуть меньше.

Твоя проклятая жена,Яньхуа

P.S. Если посмеешь умереть на этой войне, я найду способ последовать за тобой. И тогда буду преследовать тебя в загробном мире вечность. Ты предупреждён.»

Читаю её слова раз. Другой. Третий.

И смеюсь.

Впервые за семнадцать дней — смеюсь. Не саркастично, не жестоко, не пусто. По-настоящему.

Она угрожает мне. Моя маленькая человечка угрожает принцу лисов преследованием в загробном мире.

Боги, как я люблю эту женщину.

Слово вырывается из меня раньше, чем я успеваю его остановить. Люблю. Я люблю её. Не нуждаюсь —люблю. Не завишу —люблю. Это разные вещи, и я только сейчас понимаю разницу.

Нужда — это когда ты хочешь что-то для себя.

Любовь — это когда ты готов отдать всё ради другого.

И я готов. Готов отдать свою пустоту, свою гордость, свой трон, свою жизнь — лишь бы она была счастлива.

Когда это произошло? Когда зависимость превратилась в любовь?

Или она всегда была любовью, просто я не знал этого слова?

Снова режу палец. Снова макаю кисть в кровь. И пишу — не приказ, не требование, не жалобу. Пишу стихи.

«В полночный час, когда все спят,Я к небу обращаю взгляд.Луна одна для нас двоих —Мост серебристый меж живых.

Ты там, я здесь, но сердце знает:Нить невидимая связалаДве души в одно дыханье,Две судьбы в одно страданье.

Тысяча ли — не расстоянье,Когда в крови твоё дыханье.Война закончится когда-то,Вернусь к тебе — клянусь, проклятый.

И если смерть меня настигнет,Моя душа к тебе привыкнет —В загробном мире буду ждать,Чтоб вновь тебя в объятья взять.

Но нет. Я выживу. Вернусь.Пусть мир сгорит — я не сдаюсь.Ты — мой рассвет, мой свет во тьме,Мой первый вздох, судьба в судьбе.»