Книга Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева, страница 29 – Алина Есенина

14.20

Псы из ада, о которых она говорила, были не просто мифом или страшилкой. Это были существа из потустороннего мира, огромные, с пылающими глазами и клыками, способные истреблять всё на своём пути. Судя по рассказам Ярослава, их шерсть напоминала расплавленный металл, а лапы оставляли глубокие борозды на земле. Они двигались с удивительной быстротой, почти телепортируясь, избегая любых препятствий. Их вызов требовал значительных магических затрат, и возможно, на ее старом, ветхом доме, был наложен темный магический щит, о котором я естественно ничего не знал.

Дарина, стиснув кулаки до побеления костяшек, с тревогой ждала моего ответа. Страх ощущался физически, давящей тяжестью в груди. Дикий скрежет когтей и лязг клыков за дверью усилились, добавив к панике еще и ледяной ужас. Звуки были невероятно реалистичны, словно чудовища уже вот-вот ворвутся внутрь. Сердце колотилось в бешеном ритме, словно пыталось вырваться из заточения грудной клетки.

— Откуда мне было знать?! – вырвалось у меня, дрожащим от паники голосом. Я чувствовал себя беспомощным, лишенным каких-либо средств защиты перед лицом неизвестной опасности. Мы были словно три несчастных зверька, загнанных в ловушку.

— Может быть, позвоним в спасательную службу? – предложил я, надеясь на хоть какой-то выход из ситуации. Эта мысль показалась мне единственным здравомыслящим решением во всем этом безумии.

Дарина, однако, резко отмахнулась от моей идеи. Ее глаза, расширившиеся от ужаса, засверкали неестественным блеском.

— Ты что Лебедев, дурак?! – прошипела она, голосом полным ярости и отчаяния. – Их никто, кроме нас, не слышит и не видит! Это… эти существа не из нашего мира. Людям не подвластна магия, понимаешь?

Ее слова прозвучали как удар грома. Я никогда раньше не задумывался о существовании чего-то сверхъестественного. Вся моя жизнь проходила в рамках привычной, предсказуемой реальности. Сейчас же, столкнувшись лицом к лицу с невероятным, я вновь почувствовал себя застигнутым врасплох.

— Ты хочешь сказать… – пробормотал я, с трудом переваривая услышанное, – что раз я слышу их, значит, я маг?

Дарина кивнула, побледнев, но в ее глазах читалась какая-то странная решимость. Я уставился на нее, чувствуя, как внутри меня нарастает не просто страх, но и неописуемое недоверие к собственным ощущениям. Это действительно какой-то бред…

Лязг, доносившийся из-за двери, нарастал, словно злобный оркестр, аккомпанируя нашему бессилию перед надвигающейся катастрофой. Стальные когти царапали по дубовой двери с такой яростью, что казалось, она вот-вот рухнет под натиском. Ярослав, до этого стоявший неподвижно, словно статуя, вдруг резко выпрямился. Резким жестом он оттеснил нас к стене, двигаясь напряженно до предела. Мы, повинуясь его молчаливому приказу, прижались к холодной штукатурке, а я оказался практически в гостиной, на расстоянии вытянутой руки от мягкого, кремового дивана.

Брюнет прочертил в воздухе странный, замысловатый символ – нечто среднее между руной и древнеегипетским иероглифом, что-то, что совершенно не укладывалось ни в какие известные мне системы письма. Затем, из-за ненадежно застегнутого кармана своих белых спортивных штанов, он извлек небольшой свёрток, обернутый в грубую ткань. Раскрыв его, я заметил, что там находился голубовато-белый порошок, отдаленно напоминающий муку. Но, это была не мука.