Книга Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева, страница 26 – Алина Есенина

10.20

Я стоял в оцепенении, словно окаменелый. Встреча с матерью всегда оставляла меня выжатым, опустошенным, как будто она высасывала из меня жизненные силы, словно настоящий энергетический вампир. Я вставил ключ, и он с характерным щелчком провернулся в замке, а следом входная дверь с глухим стуком захлопнулась. Я, словно сомнамбула, вернулся в спальню. Моё внимание снова привлекло пустое ведро, стоящее посреди комнаты. Я наклонился и заглянул внутрь. Ничего. Абсолютно пусто. Ни следа земли, ни веточек или корней березы – как будто этого ведра с её содержимым никогда и не существовало. В моей памяти ещё чётко стоял образ лица Дарины, полный надежды и воссоединения с сестрой, и теперь… ничего.

Внезапный кашель за моей спиной вырвал меня из оцепенения. Я резко обернулся, и мое сердце заколотилось в груди, как бешеное. Передо мной, собственной персоной стояла Дарина, скрестив руки на груди, в ожидании объяснений. Её взгляд был пронзительным, и в нём читалось недоумение. Холодок тут же пробежал по моей спине, нервными мурашками. Я уже представлял её реакцию на исчезновение березы.

Молчание повисло между нами, тяжёлое и густое, как смог. Через несколько секунд, Дарина наконец нарушила тишину, но не гневной тирадой, как я ожидал. В её глазах я увидел не только недоумение, но и… сочувствие. Может, возможно она поняла, что я не причастен к исчезновению Златы?

— Богд-ан? – протянула она, словно смакуя каждую букву моего имени. Мои брови невольно взлетели вверх, образуя вопросительный знак на лице. Непонимание царило во мне, подобно густому туману.

— Я могу всё объяснить… – добавила она, и в её голосе сквозила смесь беспокойства и отчаянной надежды. Она подняла обе руки в примирительном жесте, будто сдаваясь заранее, признавая мою потенциальную ярость. И только тогда, мой взгляд зацепился за детали её одежды. На ней была моя любимая серая футболка, та самая, с выцветшими, но всё ещё различимыми надписями, которую я когда-то носил в студенческие годы. Под ней виднелись края потёртых джинсов, МОИХ школьных джинсов! Тех самых, которые мне давно стали малы, но, которые я хранил на самом дне шкафа "на всякий случай", может на случай внезапного приступа ностальгии или, как мне казалось, дня, который никогда не наступит.

Чувство недоумения усилилось, смешавшись с лёгким раздражением. Она что, издевается надо мной?!

— Моя сестра… – начала брюнетка, и я тут же приковал свой взгляд к потрескавшемуся паркету, словно там, в его темных прожилках, скрывалась разгадка исчезновения Златы.

— Прости меня, Дарина, я отвлекся всего на минуту, всего на мгновение… А потом… потом её не стало.

Если бы это был человек, я бы сказал, что она сбежала. Ушла, бросив всё. Но это была не просто девушка, а береза. Слова, нестройные и спутанные, вырывались из меня, словно из разорванного мешка. Я чувствовал себя виноватым, неспособным защитить даже безмолвное дерево.

Дарина слушала меня, не перебивая. Это было невероятно. Эта девушка, известная своей неуёмной энергией и привычкой комментировать абсолютно всё, сейчас молчала. Её обычно оживлённое лицо выражало понимание. Впервые я увидел в её глазах не только привычное веселье, но и глубину, и какую-то скрытую печаль. Неужели пропажа березы так сильно её тронула?