Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 7 – Анна Каляда

— Что он дознаватель, — сдалась я, понимая, что от Роззи не скрыться. — И что ему нужна моя помощь в расследовании.

Роззи и Ричи переглянулись.

— Дознаватель! — выдохнула Роззи. — Слышишь, Дилт? Дознаватель!

— Слышу, — отозвался Дилт, не отрываясь от петель. — Хороший человек, если дознаватель. Порядок блюдёт.

— Никто не говорит, что он плохой! — возразила Роззи. — Просто это… романтично! Она — хозяйка магической лавки, он — таинственный дознаватель…

— Никакой романтики, — твёрдо сказала я. — Это чисто профессиональное сотрудничество.

Ричи хмыкнула.

— А почему ты тогда краснеешь?

Я не краснела. Ну, почти. Ладно, может быть, самую малость. От вишнёвого пирога. Жарко же.

К счастью, от дальнейших расспросов меня спас новый посетитель. Дверь распахнулась, и в лавку, чуть не споткнувшись о порог, влетел Сэмуэль Вольт.

Вид у него был, как всегда, катастрофический: волосы дыбом, мантия Академии перекосилась, шарф болтается на одной петле, в глазах — смесь паники и щенячьего восторга. Он ворвался так стремительно, что едва не сбил стопку флаконов с прилавка.

— Сестрёнка Эм! — выпалил он, переводя дыхание. — Мне срочно нужна твоя помощь! Ну, не помощь, а так, небольшая материальная поддержка. В размере двух серебряных. Или двух с половиной. Трактирщик орал, я не успел точно пересчитать!

Ричи закатила глаза так выразительно, что я услышала этот жест, даже не глядя в её сторону. Роззи обменялась с ней многозначительным взглядом, но промолчала — всё-таки Сэмуэля здесь знали и привыкли к его появлениям.

Я скрестила руки на груди и окинула его тем самым взглядом, который он называл «лекция номер три»:

— Сэм, тебе двадцать четыре. Ты выпускник Королевской Академии. Когда ты начнёшь вести себя как взрослый человек?

— Надеюсь, никогда, — радостно сообщил он и состроил такую невинную физиономию, что я невольно фыркнула. — Ну пожалуйста, Эм! Я на следующей неделе получу стипендию и всё отдам. Честно-честно!

— Ты говорил это в прошлом месяце. И в позапрошлом.

— Но в позапрошлом я правда отдал!

— Через три недели, — уточнила я.

— Ну… я же отдал в итоге!

Я вздохнула и полезла в кассу. Сэмуэль следил за моей рукой с таким энтузиазмом, будто я доставала не две серебрушки, а как минимум корону Эрлейма. Когда монеты звякнули в его ладони, он просиял и чмокнул меня в щёку:

— Ты святая! Лучшая сестрёнка во всём городе! Я когда-нибудь на тебе женюсь!

— Только через мой труп, — отозвалась я. — Иди уже, пока трактирщик не передумал тебя прощать.

Он подмигнул Ричи, поклонился Роззи, хлопнул по плечу Дилта (который воспринял это с невозмутимостью скалы) и вылетел за дверь с той же скоростью, с какой ворвался. В лавке стало непривычно тихо.

Ричи проводила дверь взглядом и выразительно повернулась ко мне:

— Лирена, я тебя обожаю, ты моя лучшая подруга, но ты с ним носишься как с дитём неразумным. Ему двадцать четыре! Он взрослый мужик, по идее. А ты ему до сих пор сопли подтираешь.

— Ничего я не подтираю, — возразила я, пряча кассу. — Просто выручаю иногда.

— «Иногда»? — Ричи приподняла бровь. — Да он к тебе через день за деньгами бегает! И ты всегда даёшь.

Я вздохнула и присела на край прилавка.

— Ричи, он сирота. У него никого нет. Ты же знаешь эту историю — он рос в пансионате при храме Семи Звёзд и вечно сбегал оттуда. А бабушка его всякий раз подбирала на улице: то голодного, то продрогшего, то с разбитым носом после драки. Приводила сюда, отогревала, кормила — и только потом отчитывала. Они с Сэмом вообще друг друга обожали. Он с тех пор к нам и прибился. Можно сказать, мы вместе выросли. Он мне как младший брат, я его с десяти лет знаю. Не могу же я сейчас взять и бросить его на произвол судьбы. Это вроде как семейный долг.