Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 63 – Анна Каляда

Зазвонил дверной колокольчик, и в лавку ворвалась Ричи. Сегодня она была без шляпы — похоже, та история с заломанным пером наконец исчерпала себя.

— Ты занята? — спросила она с порога.

— Рисую эскиз для парного амулета. Свадебного.

— О! — она плюхнулась на обновлённый стул и заглянула в мой блокнот. — Красиво. А чей заказ?

— Леди Арабелла де Флёр. Выходит замуж за Эдварда Марша.

— Марш? — Ричи нахмурилась. — Это же родственник Оливии Марч, да? Той самой, которую мы спасали от кольца?

Я замерла. Карандаш остановился на полулинии.

— Точно. Я не подумала. Эдвард Марш — должно быть, племянник или кузен.

— Значит, твоя невеста — будущая родственница жертвы покушения, — резюмировала Ричи. — Мир тесен.

— Очень тесен, — я отложила карандаш. — Но это ничего не меняет. Заказ есть заказ. И я его выполню.

Ричи кивнула и вдруг стала серьёзной.

— Лирена, я чего зашла-то. Я слышала ещё кое-что. Про Раса.

Я внутренне напряглась.

— Что именно?

— Говорят, через две недели будет королевский бал. По случаю дня рождения принца. И якобы лорд Женон собирается представить там свою дочь Лилианну как невесту Расэля Ардена. Официально. При всём дворе.

В лавке стало тихо. Даже лунный вьюнок перестал звенеть.

— Это слухи, — сказала я, но голос прозвучал глухо.

— Да, слухи, — согласилась Ричи. — Но слухи не возникают на пустом месте. Ты должна с ним поговорить. Серьёзно. Хватит ждать и гадать.

Я смотрела на эскиз — две половинки амулета, соединённые изящной вязью, — и думала о том, что чужая любовь у меня на бумаге выглядит такой цельной, такой продуманной. А моя собственная рассыпается на глазах, как непрочное плетение.

— Я поговорю, — сказала я наконец. — Но сначала — закончу эскиз. И завтра встречусь с леди Арабеллой. А потом… потом пойду к нему сама. Если он не идёт ко мне.

Ричи посмотрела на меня с уважением.

— Вот это по-нашему. По-рыночному.

Она поднялась и, уже уходя, обернулась:

— И кстати, Кёртис передавал тебе привет. И сказал, что ты самая отважная женщина, которую он знает. Я с ним почти согласна.

Я улыбнулась, и она исчезла за дверью. А я снова взялась за карандаш. Эскиз нужно было закончить. А потом — собраться с духом и сделать то, что давно следовало. Пойти к Расу и спросить прямо: кто ты мне теперь — дознаватель, друг или мужчина, который всё ещё хочет быть рядом? И есть ли место для меня в его будущем, которое, кажется, уже расписано без моего участия?

Прошла неделя. Семь дней с того момента, как экипаж Раса въехал в город, — я считала. Семь дней тишины. Ни записки, ни посыльного, ни короткого «прости, дела» через Кёртиса. Кёртис, впрочем, заходил исправно — то с новостями, то просто выпить чаю и повздыхать о том, что Ричи опять отвергла его приглашение на ужин. Но о Расе он говорил уклончиво: «занят», «разбирается с семейным», «скоро сам всё расскажет». Я перестала спрашивать.

За эту неделю я многое успела. Лавка сияла чистотой и свежей краской — спасибо ремонту, который я закончила ещё до его возвращения. Я приняла несколько новых заказов, разобрала накопившиеся бумаги, закончила эскиз для леди Арабеллы. Та прислала восторженную записку и просила начинать плетение как можно скорее — я начала. Работа с лунными агатами требовала полной сосредоточенности, и это помогало. Когда пальцы заняты тонкой магией, голова меньше думает о том, чего нельзя исправить. Но вечерами, когда я закрывала лавку и поднималась наверх, тишина становилась особенно громкой. Я садилась у окна, смотрела на фонари Рыночной улицы и думала: где он сейчас? Почему молчит? Что такого случилось, что он не может найти минуты, чтобы просто прийти?