Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 58 – Анна Каляда

— Для обивки стульев? — переспросила она. — У меня есть чудесный синий бархат. И вот этот — с вышивкой, видишь? Серебряная нить. Дорого, но служить будет вечно.

Я пощупала бархат. Он был мягким, глубокого синего цвета — как вечернее небо над Рыночной улицей. Представила, как стулья для клиентов будут выглядеть в новой обивке, и решилась.

— Беру. Ещё мне нужна краска. Для стен. Что-нибудь светлое, тёплое.

— Есть оттенок «сливочный шёлк», — госпожа Марта достала банку. — И «золотой лютик». Для акцентной стены.

Я взяла оба.

К вечеру лавка напоминала мастерскую: стремянка, вёдра с краской, рулоны обоев, новые ткани для стульев, перевёрнутые стеллажи. Я как раз стояла на стремянке, прокрашивая вторым слоем угол над дверью, когда в лавку влетела Ричи.

Вид у неё был такой, будто она бежала через весь город и по дороге успела собрать все сплетни, какие только можно.

— Ты не поверишь! — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Я только что от портнихи. И знаешь, что говорят в Верхнем городе?

— Добрый вечер, Ричи, — отозвалась я, не слезая со стремянки. — Рада тебя видеть. У меня всё хорошо. Как твои дела?

— Мои дела подождут! — она плюхнулась на тот самый стул, с которого я ещё не успела содрать старую обивку. — Говорят, что твой Рас вернулся и первым делом нанёс визит лорду Женону. У него дочь на выданье. Лилианна. И якобы между их семьями давно идут переговоры о помолвке. Якобы старый лорд Арден сам этого хочет. Якобы Рас ездит в Арден-холл не просто так, а чтобы готовить свадьбу!

Я медленно спустилась со стремянки и вытерла руки.

— Это сплетни, — сказала я. — Ты сама говорила — нельзя верить тому, что говорят в Верхнем городе.

— Да, но! — Ричи подалась вперёд. — Это объясняет, почему он к тебе не пришёл! Он, может, сейчас у Женонов, обсуждает приданое, а ты тут красишь стены!

Я молча отложила кисть и взяла тряпку. Сплетни. Всего лишь сплетни. Но внутри что-то сжалось — холодное, тянущее. Я вспомнила Камиллу, её слова о том, что отец Раса настаивает на женитьбе. Вспомнила, как он сам говорил, что не даст отцу выбирать за него. И всё же — если это правда? Если именно из-за этого он не пришёл?

— Это сплетни, — повторила я твёрже. — И пока он сам мне не скажет, я не буду делать выводов.

Ричи вздохнула.

— Ты слишком разумная. Я бы уже пошла и устроила скандал.

— Ты и так собиралась, — заметила я. — Просто искала повод.

— Неправда, — она обиженно надулась, но тут же сменила тему: — Ладно, допустим, это сплетни. Но ты всё равно должна быть готова. Если он заявится — сделай вид, что тебе всё равно. Женщина не должна показывать, что ждала.

— Спасибо за совет, — я усмехнулась. — А теперь, если хочешь помочь, бери кисть. Мне нужно покрасить акцентную стену.

Ричи вздохнула, но кисть взяла. Мы красили молча, а потом она ушла, оставив меня наедине с мыслями и недоделанным ремонтом.

Я уже собиралась запирать лавку на ночь, когда в дверь постучали — негромко, но настойчиво. На пороге стоял посыльный в тёмно-зелёной ливрее с незнакомым гербом: перекрещённые лилии на серебряном поле. Он вручил мне конверт из плотной кремовой бумаги, пахнущей розами, поклонился и удалился, не дожидаясь ответа.

Я вскрыла письмо прямо у прилавка.

«Уважаемая госпожа Лирена,

Меня зовут леди Арабелла де Флёр, и я обращаюсь к вам по рекомендации вашей покойной бабушки, которая много лет назад создала для моей матери фамильный артефакт. Через три недели состоится моя свадьба с господином Эдвардом Маршем, и я хотела бы заказать у вас парный артефакт для церемонии. Говорят, вы унаследовали дар госпожи Эммы в полной мере, и я буду счастлива, если именно вы сделаете для нас этот символ.