Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 59 – Анна Каляда

Если вы согласитесь, моя карета будет ждать вас завтра в полдень у вашей лавки.

С надеждой на сотрудничество, леди Арабелла де Флёр».

Я перечитала письмо дважды. Парный артефакт — два амулета, связанных единым плетением, которые резонируют, когда владельцы рядом. Такие заказывают на свадьбы, на помолвки, иногда на рождение детей. Это сложная, тонкая работа, требующая не только мастерства, но и умения настроиться на чужую любовь. Ирония ситуации была почти осязаемой: я, женщина, которая понятия не имеет, что происходит с человеком, ради которого у неё теплеет в груди, буду делать символ для чужого счастья.

Я усмехнулась и убрала письмо в ящик прилавка.

— Что ж, леди Арабелла, — сказала я вслух, обращаясь к пустой лавке. — Я сделаю вам самый красивый парный артефакт, который когда-либо носили невесты. И, может быть, заодно разберусь в собственных чувствах.

К полудню лавка преобразилась. Стены цвета сливочного шёлка мягко отражали свет, падающий из окон, акцентная стена за прилавком сияла тёплым золотистым лютиком, а стулья для клиентов, ещё вчера ободранные и унылые, теперь красовались новой обивкой из тёмно-синего бархата. Я стояла посреди всего этого великолепия, держала в руках кружку с мятным чаем и пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала такое удовлетворение от собственных рук.

— Ты прям сияешь, — заметила Ричи, которая забежала на минутку, а осталась на час. Она сидела на одном из обновлённых стульев и гладила бархат с таким видом, будто собиралась его украсть. — Если твой дознаватель не оценит этот ремонт, я лично подожгу его плащ.

— Не надо жечь плащ, — я усмехнулась. — Он дорогой.

— Тем более. Будет знать, как пропадать на два дня и не писать.

— Ричи.

— Молчу-молчу.

Она, впрочем, не замолчала, а переключилась на другую тему: рассказала, что у Кёртиса теперь есть смешная привычка — он, проходя мимо её лавки, всегда заглядывает в окно и машет рукой, даже если она занята с клиенткой. Я слушала вполуха и думала о том, что Ричи говорит о нём всё чаще и с каждым разом всё меньше возмущается. Это было хорошим знаком.

Кёртис появился ближе к обеду, как раз когда я закончила расставлять на полках баночки с краской и убирала стремянку. Он вошёл, оглядел обновлённый интерьер и присвистнул.

— Вот это да. У тебя теперь как в приёмной лорда-канцлера. Только уютнее.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. У меня для тебя новости, — он присел на стул, провёл ладонью по бархату и одобрительно кивнул. — Во-первых, Игла. Мы его больше не подозреваем. Я проверил его расписание — в день, когда госпоже Марч приносили кольцо, он был в Академии на ночном дежурстве. Это подтвердили трое студентов и комендант.

— Значит, он чист, — я выдохнула почти с облегчением. Игла мне не нравился, но я не хотела, чтобы он оказался убийцей только потому, что ему не повезло с внешностью.

— Чист, как стёклышко. Но это не всё. Помнишь Линду Марч? Она прислала список студентов своего курса по этике артефакторики. В нём двадцать четыре имени. Я прогнал их через наши архивы — и нашёл кое-что любопытное.

— Что именно?

— Один из её студентов, некий Грегор Данн, был отчислен с факультета артефакторики два года назад, но восстановился. Угадай, за что его отчислили?