Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 95 – Ангелина Сантос

Кайран сделал шаг к лестнице. И тут же остановился.

Почти незаметно. Но мне этого хватило.

Я встала раньше, чем он успел сделать вид, будто ничего не произошло.

— Хватит.

Он даже не попытался спорить. Вот это пугало сильнее всего.

Мы поднялись наверх вдвоем. Северин остался внизу. Наконец-то.

Комната наверху была совсем маленькая: узкая кровать, стол, кувшин с водой, старое кресло, темное окно. Никакой роскоши, никакой безопасности, только крыша и стены.

Кайран дошел до стола, уперся ладонями в край и замер.

Я закрыла дверь.

Тихо. Но с таким чувством, будто наконец отсекла от нас весь остальной мир хотя бы на несколько минут.

— Снимай рубаху, — сказала я.

Он медленно повернул голову.

— Что?

— Ты меня слышал.

— Нэйра...

— Не начинай. Ты весь вечер держишься на злости, огне и упрямстве. Серебро на тебе все еще работает. Снимай.

Он смотрел на меня слишком долго.

Потом очень медленно потянул шнуровку рубахи.

Не потому, что я приказывала. Потому что уже сам понимал — сил на притворство больше нет.

Ткань соскользнула с плеч.

Я втянула воздух сквозь зубы.

Рана от сети на плече почернела по краям сильнее, чем в соборе. По шее и вниз к ключице шли тонкие серые полосы — не просто следы металла, а остаток печати, которой его держали в Пепельных Клятвах. На правом боку, чуть ниже ребер, был еще один след, которого я раньше не видела: длинная косая ссадина, будто его тащили по камню или ударили цепью наотмашь.

— Сядь, — сказала я.

Он сел на край кровати. Слишком прямо. Слишком спокойно. Как мужчины садятся только тогда, когда уже очень близки к тому, чтобы просто рухнуть, и потому держатся за остатки формы как за последнюю милость.

Я намочила ткань водой и подошла ближе.

Пальцы дрожали. Не от нежности. От злости.

На тех, кто это сделал. На него. На себя. На весь этот мир, который так красиво объяснял женщинам их место, пока не приходило время снимать с мужчины серебро собственными руками.

— Больно? — спросила я, коснувшись плеча.

— Да.

Я замерла.

Он редко отвечал так прямо. Очень редко.

— Хоть в чем-то решил не врать?

— Рядом с тобой это стало бессмысленно.

Это тоже было слишком честно.

Я промывала рану медленно, осторожно, почти так же, как раньше. И именно это делало все хуже. Память тела не интересуется официальным положением отношений. Она просто помнит. Как стоять рядом. Как придерживать его плечо. Как наклонять голову к свету, чтобы лучше видеть кровь. Как слышать его дыхание на расстоянии ладони.

— Что было в соборе после моего отъезда? — спросила я, не поднимая глаз.

Он молчал несколько секунд.

— Храм зафиксировал запись. Совет начал давить сразу. Сначала словами. Потом бумагами. Потом просьбами ради порядка. Потом приказом ради стабильности.

— И ты отказался?

— Да.

— А потом?

— Потом они решили, что если я не подпишу отказ как генерал, возможно, подпишу как человек на грани срыва.

Я подняла взгляд.

Он смотрел прямо перед собой. Не на меня.

— И кто именно "они"?

— Не весь совет. Не храм. Несколько человек из внутреннего круга. Один храмовый клятвовед, два советника, люди Эстелей. Думаю, не без чужой поддержки.

— Ретт?

— Нет. — Он покачал головой. — Не его почерк. Он покупает людей иначе.

Я промолчала.

Потому что, как ни странно, верила ему.

— Когда ты понял, что тебя везут в Пепельные Клятвы? — спросила я.