Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 89 – Ангелина Сантос

Я опустилась на колени прямо у кромки круга.

— Не трогай, — хрипло сказал Кайран. — Они ударят по тебе.

— Уже ударили.

— Нэйра...

— Замолчи.

Я коснулась камня.

Холодного. Грубого. Весь в старых царапинах и чужих символах.

Ничего.

Потом — едва заметный толчок. Как пульс.

Я закрыла глаза.

Не думать. Не бояться. Не слушать крики за спиной, где Северин уже бился с оставшимися людьми. Не смотреть на серебро. Не смотреть на кровь.

Только слушать.

И я услышала.

Не голос. Не слова. Контур.

Старый, усталый, задавленный чужой волей, но все еще живой под камнем. Он помнил, для чего его создавали на самом деле. Не ломать. Не подменять. Скреплять то, что уже признано.

— Ты не их, — прошептала я.

Не Кайрану. Камню.

Под пальцами что-то дрогнуло.

Серебряные дуги на его запястьях вспыхнули холодным светом. Браслет на моей руке ответил золотом.

— Хорошо, — выдохнула я. — Тогда слушай правильно.

Я подняла руку и положила ладонь прямо на серебряное кольцо у его запястья.

Жгло так, что я почти ослепла. Не теплом — ледяной резью, как будто мне к кости приложили кусок зимы.

Но я не отняла руку.

Потому что в ту же секунду Кайран тоже дернулся ко мне, насколько позволяли цепи. И под его кожей, сквозь боль, сквозь серебро, сквозь злость, я почувствовала то самое. Отклик.

Живой. Не сломанный. Мой.

— Нэйра, уйди, — прохрипел он. — Сейчас.

— Нет.

— Я не держу...

— Ты вообще ужасно много болтаешь для человека в цепях.

Если бы не кровь у него на губах, я бы поклялась, что в его лице мелькнула тень той самой невозможной, мрачной улыбки.

Потом за спиной раздался крик.

Я обернулась.

Северин стоял у колонны, прижавшись спиной к камню. На плече у него темнела кровь. Тот человек у стола был еще жив и уже тянулся к маленькому медному рожку на поясе.

Если он подаст сигнал — сюда сойдутся все, кто есть в руинах.

Я выдернула из сумки пистоль раньше, чем успела подумать.

Выстрел оглушил зал.

Рожок вылетел из руки человека. Он сам пошатнулся и рухнул на бок, хватаясь за живот.

Северин коротко выдохнул, почти смеясь сквозь боль.

— А ты все быстрее учишься.

— Не беси меня.

— Не думал даже.

Я снова повернулась к Кайрану.

Его глаза были уже не просто золотыми. Они становились слишком яркими. Слишком близкими к той грани, о которой предупреждала мать.

Время кончалось.

— Слушай меня, — сказал он. — Если не снимешь верхнюю дугу первой, ударит в шею.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что уже пытались.

У меня внутри все похолодело.

— Убью их.

— Потом.

Потом.

Как будто это слово еще существовало для нас обоих.

Я подняла руку выше, к серебру на его шее.

Пальцы дрожали. Не от страха. От того, сколько всего сосредоточилось в одном касании.

Если ошибусь — ударю по нему. Если отступлю — его доломают к рассвету. Если потяну слишком медленно — он сорвется сам.

— Смотри на меня, — сказала я.

Он посмотрел.

Прямо. Тяжело. Слишком живо для человека на грани.

— Не на них. Не на боль. Не на серебро. На меня.

— Нэйра...

— На меня, Кайран.

И только когда я увидела, что он действительно держится за мой голос, а не за ярость, я сжала верхнюю дугу обеими руками.

Мир исчез.

Не образно. В буквальном смысле.

На секунду я оказалась не в зале Пепельных Клятв, а в другом времени.

Снег. Северный храм. Я стою перед ним в белом, слишком холодная, слишком молодая, слишком напряженная, чтобы верить в собственный голос. Он — напротив, в темном плаще, с уставшим лицом мужчины, который уже тогда привык спасать всех вокруг ценой себя. Жрец читает последнюю часть обряда. И в тот самый миг, когда браслет касается моей руки, Кайран думает не о долге. Не о роде. Не о войне.