Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 85 – Ангелина Сантос

Северин уже протягивал мне темный дорожный плащ и короткий клинок.

— Лошадей не берем, — сказал он. — Шумно. До канала карета, потом пешком по старой насыпи. Если повезет, перехватим раньше храма.

— А если нет?

Он посмотрел на меня.

— Тогда войдем в Пепельные Клятвы вдвоем и очень постараемся не умереть внутри.

Я кивнула.

Странно, но это звучало почти успокаивающе. Наверное, после такой ночи план, в котором есть четкий риск смерти и конкретный маршрут, уже кажется роскошью.

Эллен поймала меня за запястье раньше, чем я успела выйти.

Ее сухие пальцы легли прямо поверх браслета.

— Слушай еще одно, — сказала она тихо. — Если увидишь его на грани, не пытайся спорить как женщина. Зови как пара.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

— Это значит, что там, где кончаются бумаги и мужская гордость, иногда остается только имя, сказанное правильно.

Я не успела спросить, что именно значит "правильно".

Потому что под браслетом снова полыхнуло. На этот раз так ярко, что я задохнулась.

Перед глазами вспыхнуло: черная арка, каменный двор, серебро на шее, и голос Кайрана — не вслух, внутри, хриплый, почти сорванный:

Нэйра.

Я дернулась к двери сама.

— Уже близко, — выдохнула я. — Быстрее.

Северин распахнул дверь. Холодная ночь ударила в лицо. Лестница вниз показалась слишком длинной.

И пока мы бежали к карете, я уже знала: если опоздаем хоть немного, назад мне могут вернуть уже не мужчину.

А дракона, который меня узнает — или не узнает вовсе.

Мы выехали без фонаря.

Карета шла почти вслепую, и только редкие отблески от мокрой мостовой вспыхивали под колесами, как короткие белые змеи. Я сидела напротив Северина, обеими руками сжав плащ на груди, и старалась не показывать, как мне тяжело дышать.

Не от холода. Не от страха.

От него.

Связь не просто тянула. Она билась. Дергалась. Иногда замирала так резко, что у меня на секунду останавливалось сердце, а потом возвращалась новым ударом — более злым, более рваным, почти нечеловеческим. В такие мгновения я переставала чувствовать свои пальцы и видела только куски чужого состояния: черный камень, цепи, тяжесть в плечах, холод металла у горла и ярость, которую Кайран держал из последних сил.

Северин молчал почти всю дорогу.

Не потому, что не хотел говорить. Скорее, потому что слишком хорошо понимал: если я сейчас услышу от него лишнее слово о том, что надо держать голову холодной, я просто вцеплюсь ему в лицо.

Карета резко свернула. Под колесами зашуршал гравий.

— Старый канал, — сказал он наконец. — Дальше только пешком.

Я кивнула.

Голос мне был сейчас не нужен. Все нужное я и так чувствовала под кожей.

Мы выбрались наружу. Ночь уже начинала редеть, но до рассвета оставалось еще достаточно темноты, чтобы мир казался не настоящим, а вырезанным из мокрого железа. Канал тянулся слева черной полосой. Справа поднималась старая насыпь, заросшая бурьяном и колючим кустарником. Далеко впереди, на самом краю горизонта, проступали темные зубцы северных руин.

Пепельные Клятвы.

Я никогда там не была. Но, наверное, если бы меня разбудили среди ночи и спросили, где кончается спокойная жизнь и начинается что-то гораздо древнее и темнее, я бы указала именно туда.

Северин обошел карету, проверил упряжь и быстро сказал вознице: