Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 41 – Ангелина Сантос

— Конечно. У тебя всегда нет выбора ровно в те минуты, когда решать приходится за меня.

Северин отвёл взгляд. Не из деликатности. Скорее, потому что не хотел наблюдать очевидное.

Кайран сжал пальцы на краю стола.

— В ту неделю сорвались два крыла на юге. Я потерял троих командиров за трое суток. У меня были приступы после превращений, которых прежде не было. Жрецы военного совета сказали, что если я сорвусь ещё раз, под удар попадёт не только фронт. Весь род. Все, кто привязан ко мне по крови и огню.

— И ты решил, что достаточно найти женщину, на которую можно повесить эту связку?

— Нет.

— Тогда что?

На этот раз ответил не он.

Северин.

— Тогда он решил, что если уже привязывать кого-то к себе, то лучше ту, кого он хотя бы уважает.

Я резко перевела на него взгляд.

— Благодарю за великодушие.

— Я не хвалю его, госпожа Нэйра. Просто перевожу с языка мужчин, привыкших оправдывать катастрофу долгом.

Кайран бросил на него тяжёлый взгляд.

— Закрой рот, Кроу.

— С удовольствием. Как только ты перестанешь пропускать самое важное.

— Что именно? — спросила я.

Северин посмотрел прямо на меня.

— То, что он отказался от трёх других кандидатур до тебя.

Тишина снова ударила в виски.

Я медленно повернулась к Кайрану.

— Это правда?

Он молчал.

И этим подтвердил всё.

У меня во рту стало сухо.

— Значит, меня выбрали.

— Нет.

— Не надо. — Я подняла руку. — Не надо сейчас играть словами. Либо меня выбрали, либо нет. И если да, то кем я была? Самой удобной? Самой терпеливой? Самой безопасной? Женщиной, которая не устроит скандал, если ей не сказать о половине обряда?

— Я выбрал тебя сам.

Фраза прозвучала тихо.

Почти слишком тихо для того, сколько в ней было силы.

Я не сразу поняла, что именно ударило. Не смысл даже. Тон.

Не холодный. Не приказной. Не тот, которым он отдавал приказы, подписывал развод или велел стражникам стоять у моей двери.

Совсем другой.

И от этого стало только хуже.

— Почему? — спросила я.

Кайран долго молчал.

Потом сказал:

— Потому что ты была единственной, рядом с кем я не чувствовал себя чудовищем.

Я не моргнула.

Кажется, вообще перестала двигаться.

Где-то у камина Мира тихо всхлипнула и тут же зажала рот ладонью.

А я смотрела на человека, который три года прожил рядом со мной, позволил мне стать его женой, потом публично отрёкся от меня — и только теперь, когда всё рухнуло, начал говорить вещи, которые имели право случиться когда угодно раньше, только не после развода.

— Как удобно, — сказала я. — Выбрать женщину для собственного спасения, потому что рядом с ней тебе легче дышать. И даже не предупредить, что платой за это станет её жизнь.

Он не отвёл взгляд.

— Я не знал, что цена будет такой.

— Но догадывался.

Это был не вопрос.

Он опустил голову на секунду.

Этого хватило.

Я отвернулась. Прошла к окну. Прижала пальцы к холодному камню стены и закрыла глаза.

Злость не исчезла. Боль — тем более. Но под ними теперь лежало что-то ещё. Слишком старое, чтобы родиться сегодня. Наверное, оно всегда было там: в зимних ночах, когда он молча оставлял мне на столе лекарство от головной боли; в редких поездках, где он сам проверял, не продувает ли меня в карете; в том, как однажды среди шумного приёма просто встал рядом, когда какая-то придворная дама решила напомнить мне, что военный брак — ещё не право считаться избранной.