Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 116 – Ангелина Сантос

Иногда именно в таких мелочах человек вдруг оказывается ближе, чем ты готова выдержать.

— Дай сюда, — сказала я чуть резче, чем нужно.

Он отдал плащ без спора.

Я надела его, застегнула у горла, поправила ремень с кинжалом. Когда потянулась за перчатками, Кайран молча протянул мне свои.

Я замерла.

Черная кожа, плотная, мужская, чуть влажная от дождя и тепла его рук. Те самые перчатки, в которых он был ночью у собора.

— Мои тонкие, — сказал он, будто объясняя что-то совсем простое. — На севере ветер режет пальцы.

— А ты?

— Переживу.

Я хотела отказаться. По инерции. Из вредности. Из гордости. Но не стала.

Просто надела их. Они были велики, тяжелы и пахли им. Слишком сильно.

Он это тоже понял, но, к счастью, не сказал ничего.

— Нэйра.

Я подняла голову.

— Что?

Он стоял слишком близко, и сейчас, без посторонних, без совета, без стражи, без писарей, это ощущалось совсем иначе. Не опасно. Хуже. Слишком знакомо.

— Там, в архиве, — сказал он, — если что-то пойдет не так, ты не споришь со мной хотя бы первые две минуты.

— А потом?

— Потом можешь ненавидеть меня, сколько захочешь.

Я почти улыбнулась.

— Щедро.

— Не шути. Я серьезно.

Я смотрела на него и понимала, что шуткой он как раз пытается спрятать то, чего сам не хочет произносить: он боится не только людей, что ждут нас на севере. Боится того, что если архив действительно держит правду, после него мир станет другим окончательно. И назад уже никто не вернется.

— Хорошо, — сказала я. — Две минуты.

Он кивнул.

Снизу раздался голос Северина: — Если вы двое закончили делить молчание, пора ехать.

Я выдохнула и пошла к двери первой.

Мы выехали еще до того, как двор успел окончательно проснуться.

Не каретой. На лошадях.

Так было быстрее и тише. Капитан привел трех коней для нас и еще двоих для своих людей. Небо над двором было серое, мокрое, с тяжелыми облаками, под которыми все казалось ниже обычного. Камни после ночного дождя блестели, и лошади шли осторожно, храпя и потряхивая головами.

Я сама взяла поводья. Никто не пытался усадить меня перед кем-то или под чужую руку. И за это я была благодарна.

Первые полчаса ехали молча.

Северин впереди. Капитан с одним своим человеком чуть правее. Мы с Кайраном рядом, но не слишком близко, чтобы не привлекать внимания на случайных дорогах.

Северный выезд из города был еще почти пуст. Только телеги с хлебом, старик с бочкой рыбы, две женщины у колодца и пастух, который слишком долго провожал нас взглядом, но так и не решил, знает ли кого-то из нашей компании.

За воротами дорога стала хуже. Глина под копытами, редкие колеи, мокрый кустарник по обочинам. Чем дальше на север, тем меньше становилось ухоженного мира и тем больше — старого, военного, забытого.

Кайран ехал слева от меня. Я слышала, как иногда меняется его дыхание на рыси, и делала вид, что не замечаю. Он, в свою очередь, не делал вид. Просто однажды, когда мой конь дернул головой на скользком мостике, коротко бросил:

— Не тяни повод вправо. Он у тебя на это злится.

— Ты сейчас с конем говоришь или со мной?

— С вами обоими.

Я бы, наверное, ответила что-нибудь острое, если бы не заметила, что это первое почти обычное замечание за всю ночь и утро. Не про огонь, не про связь, не про суд и не про ложного ребенка. Просто про повод.