Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 103 – Ангелина Сантос

Это почему-то показалось мне даже хуже.

Пока мы шли, я видела, как по переходам пробегают служки, как у стен шепчутся писари, как одна придворная дама поспешно отворачивается, едва узнает меня, и тут же начинает что-то шептать своей спутнице. Двор уже жил этим. Не завтрашним скандалом. Уже сегодняшним. Пожалуй, даже если бы я захотела скрыться до полудня, было поздно.

Наследник Варгрейма. Неистинная жена. Ночной контур. Срыв генерала. Соборная запись.

Я почти слышала, как эти слова складываются в чужих ртах.

На повороте к внутреннему двору я снова увидела Вианору.

Она стояла у арки так, будто ждала вовсе не меня, а новую ткань на примерку. Светлый плащ, тонкие перчатки, усталое лицо, бледность, которую нарочно оставили без румян, чтобы она казалась слабой и благородной. И одна рука — все так же у живота. Слишком легкий, слишком показной жест. Не женщины, которая инстинктивно оберегает в себе новую жизнь, а той, кто очень хочет, чтобы остальные заметили, куда именно направлена ее ладонь.

Она встретила мой взгляд и не отвела глаз.

Наоборот. Чуть улыбнулась.

Не широко. Почти печально.

Будто ей самой неприятно все, что происходит, но ради будущего наследника и блага рода она вынуждена терпеть мою опасную, ненужную жизнь еще несколько минут.

У меня внутри стало так тихо, что я даже не сразу узнала это чувство.

Не ревность. Не боль. Презрение.

Холодное, ясное, почти чистое.

Я остановилась прямо посреди прохода.

Старший из сопровождающих тут же напрягся.

— Госпожа...

— Помолчите.

И, не отрывая взгляда от Вианоры, я пошла к ней сама.

Она, кажется, ожидала, что я сорвусь. Скажу что-то громкое. Хлестну ее по лицу. Сделаю именно то, что потом можно красиво вплести в новое обвинение.

Я подошла почти вплотную. Остановилась. Посмотрела на ее руку у живота. Потом — ей в лицо.

— Если ты лжешь, — сказала я тихо, — молись, чтобы это вскрылось не раньше, чем ты успеешь спрятаться.

Улыбка на ее губах дрогнула. На долю секунды. Очень коротко.

— А если нет? — спросила она так же тихо.

Я опустила взгляд на ее талию. На плащ. На красивую постановку тела. На нарочно усталые плечи.

Нет, я не могла знать наверняка. Но и верить ей не собиралась.

— Тогда тебе придется научиться носить правду лучше, чем эту дешевую жалость на лице, — ответила я.

Ее глаза похолодели.

Вот так. Наконец-то. Без маски.

— Ты все еще думаешь, что дело в нем, — сказала она. — А дело всегда было в месте рядом.

— У тебя не хватило ни силы, ни огня занять его честно.

— А у тебя хватило бы, если бы не война?

Я посмотрела на нее.

Хороший удар. Точный. Туда, где и без того больно.

Но поздно.

— Я хотя бы не влезала в чужой брак с поддельным браслетом, — сказала я. — Это уже делает нас разными женщинами.

Она успела побледнеть еще сильнее, когда старший стражник шагнул между нами.

— Госпожа, прошу.

Я отошла первой.

Не потому, что уступила. Потому что уже получила, что хотела: увидела ее настоящее лицо без печальной милости.

Меня отвели в комнату ожидания на втором этаже.

Узкая. Чистая. Слишком светлая. На столе — вода, перо, пустой лист и аккуратно сложенная салфетка, как будто здесь собирались не решать, можно ли оформить женщину угрозой для контура, а принимать скромную просительницу перед завтраком.

Один храмовый стражник остался у двери. Советский — чуть дальше, у окна.