Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 29 – Лия Малинина

Я сидела, пытаясь проглотить колючий комок в горле, смотрела на свои пальцы, сжимающие край одеяла, и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел.

— А зачем? — тут же ощетинился он, в его голосе появилась сталь, и я слышала, как он напрягся всем телом.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, как будто я вытаскивала их из себя по кусочкам.

— Я журналистка, — выдохнула я наконец. — И должна была взять у тебя интервью. Но ты спрятался от всех, и поэтому, главный редактор решил, что я сначала должна с тобой поближе познакомиться, чтобы ты доверял мне. Я не хотела врать, но у меня не было выбора. Мой шеф...

— Познакомилась? — перебил он меня, и я услышала, как его голос дрогнул.

Он резко встал с кровати, поднял с пола свои джинсы и натянул их на себя. Движения были резкими, злыми, словно он пытался сбросить с себя все, что между нами только что произошло.

— Достаточно близкое знакомство для интервью получилось?

Я подняла на него глаза, чувствуя, как слезы начинают застилать взгляд. В его словах была такая боль, такая обида, что я физически ощущала, как они вонзаются в мое сердце. Я видела, как сжались его челюсти, а на скулах заходили желваки.

— Миш, пожалуйста, — я протянула руку, пытаясь коснуться его, но он резко отстранился, как будто я была прокаженной. — Я тогда не знала, что влюблюсь в тебя. По-настоящему. Честно. Я просто хотела взять интервью, а потом... потом все изменилось.

Он ничего не ответил. Просто молча отошел к окну и засунул руки в задние карманы джинсов.

Я смотрела на его обнаженную спину, на напряженные мышцы, которые перекатывались под кожей, и чувствовала, как между нами рушится что-то важное, что только начало возникать. Близость, доверие, любовь.

Он стоял так несколько минут. Молчал. Смотрел в темноту за окном, туда, где уже начинал заниматься рассвет.

А я сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и чувствовала себя последней дрянью. Слезы подступали к глазам, но я заставляла себя держаться, не разрешая им пролиться.

Я заслужила эту боль.

Я сама все это сделала.

Наконец он развернулся и посмотрел на меня. Его взгляд был пустым, отстраненным, чужим. Таким, каким он смотрел на меня в день нашей первой встречи, когда я стояла с корзинкой пирожков у его калитки.

Только тогда в его глазах была хотя бы злость и раздражение.

Сейчас ничего. Полная пустота.

— Я дам тебе интервью, — сказал он ровным, безжизненным голосом.

Я вздрогнула, чувствуя, как эти слова режут меня острее ножа.

— Не надо, Миша, — тихо проговорила я, встала с кровати и начала лихорадочно натягивать на себя одежду.

Дрожащие пальцы не слушались, и я несколько раз промахнулась мимо рукава сарафана.

Я не хотела интервью.

Я хотела только одного — вернуть момент, когда мы лежали в объятиях друг друга и были счастливы.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу интервью. Я хочу...

— Надо, Алиса, — перебил он меня, и его голос прозвучал жестко, почти грубо. — Ты должна выполнить свою работу. Ты ведь за этим сюда приехала? Так выполняй.

Я замерла, чувствуя, как его слова врезаются в мое сердце, оставляя на нем глубокие, кровоточащие раны.

Он смотрел на меня как на незнакомку.

Как на пустое место.

Как будто всего того, что было между нами, никогда не существовало.