Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 30 – Лия Малинина

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. — Как скажешь.

Я взяла телефон дрожащими руками, включила на телефоне диктофон и села на край кровати.

Он стоял у окна, не оборачиваясь. Я смотрела на его спину, на его напряженные плечи, и понимала, что он закрылся от меня навсегда. Что я потеряла его. Что я сама все разрушила.

*Алиса*

— Михаил, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально, хотя внутри меня все разрывалось от боли. Слова давались с трудом, горло перехватывало, и я несколько раз сглатывала комок, прежде чем продолжить. — Расскажите, что побудило вас уйти из большой IT-индустрии и поселиться в деревне?

Он молчал несколько секунд. Я слышала, как тикают часы на стене, как за окном начинают просыпаться птицы, как мое сердце колотится с бешеной скоростью.

Потом он заговорил. Ровно, спокойно, без эмоций.

— Предательство, — сказал он. — Я доверился людям, которых считал близкими. Ошибся. Решил, что проще жить одному.

— Вы имеете в виду вашего бывшего партнера и вашу жену? — спросила я, чувствуя, как каждое слово дается мне с трудом.

Я знала ответ, но должна была задать этот вопрос. Это была моя работа.

— Да, — коротко ответил он. — Они продали мою разработку конкурентам. Мои идеи, мое доверие.

— Как вы к этому относитесь сейчас? — спросила я, не узнавая собственный голос.

— Равнодушно, — сказал он, и это слово прозвучало как приговор. — Я научился не испытывать эмоций. Это помогает трезво смотреть на жизнь.

Я почувствовала, как эти слова вонзились мне в сердце. Он научился не испытывать эмоций. А я заставила его снова поверить, снова открыться. И снова предала.

Я чувствовала, что поступила хуже, чем его бывшая жена. Хуже, чем его бывший друг. Потому что я изначально знала, зачем еду к нему.

Я задавала вопросы. О бизнесе, о его программе, о планах на будущее. Он отвечал подробно, четко, совершенно спокойно.

Как будто говорил с незнакомым журналистом, а не с женщиной, которая несколько часов назад испытывала экстаз в его объятиях, чувствуя его горячее дыхание на своей коже.

Когда я выключила диктофон, в комнате повисла гробовая тишина. Я смотрела на него, на его спину, и чувствовала, как сердце разрывается на куски. Слезы текли по моим щекам, и я даже не пыталась их вытирать.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. — Я не знала, что так получится. Я не знала, что я...

— Уходи, — коротко проговорил он, не оборачиваясь.

— Миша, — я встала и сделала шаг к нему. Я должна была попытаться. Должна была хотя бы попытаться. — Пожалуйста, дай мне шанс все объяснить. Я люблю тебя. Я правда люблю...

— Я сказал, убирайся! — рявкнул он, резко развернувшись. В его глазах пылала такая ярость и такая боль, что я отшатнулась. — Ты не имеешь права говорить мне о любви! Ты использовала меня! Ты врала мне каждый день! Каждую минуту!

— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как слезы заливают лицо. — Я знаю, и мне так жаль. Я бы все отдала, чтобы повернуть время назад и все изменить.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как в его глазах мелькает что-то похожее на боль. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

— Поздно, — сказал он, и его голос был полон безысходности. — Ты сделала свой выбор, Алиса. А теперь иди.