Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 75 – Ирина Романовская

Несмотря на сложности и недовольные выкрики режиссера, я кайфовала от процесса. Почти до самого финала. Когда в помещении появился Горский, внутри меня все перевернулось. Прошлое вступило в схватку с настоящим. Трепет и нежность от воспоминаний смешивалась с болью и обидой.

Мой бывший муж предатель и изменщик. Он сделал мне больно. Очень больно. Каждый раз как я его вижу, затянувшаяся рана вновь начинает кровоточить. Это состояние изматывает. Высасывает все силы. Гнетет и удручает. Я устала от этих чувств. Хочу стереть из памяти все, что связывает нас. Чтобы больше никогда не болело и не щемило вот тут. Прижимаю ладонь к груди и растираю ноющий участок кожи.

Наверняка исцеление, о котором я грежу, бывает. Вот только у меня ситуация сложнее: у нас с Назаром есть дочь. Из-за нее я не могу просто взять и вычеркнуть Горского из своей жизни.

Не могу.

Тихая джазовая мелодия, играющая в магнитоле таксиста, и гул встречного ветра, долетающий из открытого окна, постепенно рассеивают скопление мыслей в моей голове. Веки тяжелеют, и я медленно уплываю в царство дремоты.

— Кхе-кхе, — осторожный кашель водителя, долетает до моих ушей.

Не реагирую.

— Кхе-кхе, — откашливание повторяется. — Девушка? Девушка?

— А? — еле разомкнув веки, смотрю на размытый силуэт водителя. — Что случилось? Уже приехали?

— Вас, кажется, кто-то преследует. Я думал сначала, что показалось. Пересмотрел боевик вчера. Но этот черный седан следует за нами по пятам с того места, где я вас забрал.

Только после слов «по пятам» до меня доходит, о чем вещает обеспокоенный водитель. Оглянувшись через заднее стекло, вижу знакомую марку седана. Мурашки бегут по плечам.

Сумасшедший.

— Это охрана, — взмахнув небрежно рукой, я мощу обратно голову в подголовник. — Волноваться не о чем.

— Вы уверенны.

— Ага, — усмехнувшись, поворачиваю голову к окну.

Сон испарился. Осталась лишь физическая усталость. Мимо меняются витрины магазинов, позади остается школа и детский сад. Подсказываю водителю, что у зеленого забора нужно взять левее, иначе он привезет меня не домой, а к разрытой яме и мусорным бакам.

Крепче сжимаю ручки спортивной сумки, проверяю на месте ли телефон. Когда такси тормозит у подъезда, расплачиваюсь с водителем сверх нужного.

— За бдительность, — добавляю, улыбнувшись, когда таксист пытается вернуть мне сдачу.

Следом за мной, из соседней машины выходит Горский. Устало усмехаюсь. Не спешу скрыться от бывшего супруга в подъезде. Хватит играться как малые дети.

Поднимаю голову и смотрю на окна своей квартиры. Горит свет только на кухне, значит Соня уже наверняка спит. В противном случае квартира освещалась бы как новогодняя елка. Ей нравится доставать до выключателей и играться с настройками навороченных люстр.

Наслаждаюсь вечерней прохладой и необыкновенной тишиной улицы. Нет ни школьников, лупящих мячом по площадке, ни молодежи, громко гогочущей и слушающей реп на скамейках. Даже собаки, которых хозяева вывели на прогулку, на удивление спокойны и молчаливы сегодня.

— Как поездка? Не приставал бравый шофер? — кивая в сторону исчезающего за поворотом такси, интересуется Назар.

За время сопровождения экс-супруг успел причесать растрепавшиеся волосы и закатил рукава сухой рубашки по локоть. В правой руке у него зажат мобильный телефон и большой бумажный пакет, в котором при ходьбе шуршит какая-то коробка.