Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 38 – Нина Георге

Он перевел рычаг в положение «полный вперед».

Юный прозаик взял разбег.

— Нет! — крикнул Эгаре. — Мсье Жордан! Не вздумайте! Об этом не может быть и речи! Имейте же…

Макс Жордан прыгнул.

— …совесть!..

Макс Жордан поднялся с палубы, потирая колено, растерянно посмотрел вслед своим уплывающим вещам, которые кружились в водовороте за кормой и медленно погружались в воду, потом широко улыбнулся и заковылял в рубку. В наушниках.

— Здравствуйте! — радостно сказал беглый автор. — Значит, вы еще и плаваете на этой посудине?

Эгаре возмущенно закатил глаза. Потом он прочтет ему нотацию и вежливо вышвырнет на берег. А сейчас ему нужно было сосредоточиться на управлении судном против течения. Что ему только не попадалось навстречу! Прогулочные катера, грузовые баржи, плавучие дома, птицы, мухи, пена… Как там было в правилах? Кто кому уступает дорогу и с какой скоростью он вообще имеет право двигаться? И что означают эти желтые ромбы над пролетами мостов?

Макс все еще смотрел на него, словно ожидая от него чего-то.

— Жордан, взгляните, как там кошки и книги. И сварите кофе. А я постараюсь за это время никого не отправить на тот свет.

— Что? Кого вы хотите отправить на тот свет? — в недоумении уставился на него писатель.

— Да снимите вы наконец эти дурацкие наушники! И сварите кофе.

Когда спустя некоторое время Макс Жордан поставил в специальное углубление на панели, рядом с огромным штурвалом, металлическую чашку с крепким кофе, Эгаре уже немного привык к вибрации и приноровился к течению. Он и не помнил, когда в последний раз управлял баржей. Чего стоил один только нос длиной с три фуры, который при этом так деликатно и бесшумно резал водную гладь!

Эгаре было и страшно и весело. Ему хотелось кричать и петь. Он впился пальцами в штурвал. Это было безумие, то, что он делал, это был идиотизм… Это было… потрясающе!

— Где вы этому научились? Всем этим корабельным премудростям? — спросил писатель, с благоговением глядя на навигационные приборы.

— У отца. Мне тогда было двенадцать. А в шестнадцать я получил сертификат судоводителя каботажного плавания, потому что думал, что когда-нибудь буду возить уголь на север страны.

И стану настоящим, уверенным в себе мужчиной, которому, чтобы быть счастливым, не нужен порт назначения. Боже, как летит время!

— Круто! А мой отец не научил меня даже делать бумажные кораблики.

Париж проплывал мимо, как на киноэкране. Пон-Нёф, Нотр-Дам, Арсенальная пристань.

— Да, прикольно вы смотали удочки! Джеймс Бонд отдыхает! Вы пьете кофе с молоком и сахаром, мистер Бонд? — спросил Жордан. — А зачем вы это сделали?

— Что сделал? Без сахара, Манипенни^[19].

— Ну, обрубили концы. Свалили из Парижа. Решили поиграть в Гекльберри Финна на плоту. В Форда Префекта^[20], в…

— Из-за женщины.

— Из-за женщины? Мне казалось, что женщины вас мало интересуют.

— Женщины — да. Меня интересует только одна. Но зато очень. И я еду к ней.

— А. Понятно. А почему вы не поехали к ней на автобусе?

— А вы думаете, что только книжные персонажи откалывают такие номера?

— Нет. Я думаю о том, что не умею плавать, а вы в последний раз управляли таким вот «Титаником» еще будучи школьником. А еще я думаю о том, что пять банок с кошачьим кормом вы расположили в алфавитном порядке… Может, вы просто псих? Боже мой! Неужели вы когда-то были двенадцатилетним мальчишкой? Трудно поверить! Вы производите впечатление, как будто всегда были таким.