Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 66 – Валери Овчинникова

— Кристина, семья не разрушается от вашего желания или нежелания. Ее разрушил Максим. Но вы сейчас пришли к детям женщины, которой он изменил. С подарками. И словами о помощи. Так что давайте не будем делать вид, что вы просто случайно забрели мимо с пакетом.

Мама рядом одобрительно молчала. Кирилл Сергеевич тоже. Впрочем, его молчание почему-то давало больше уверенности, чем чужие слова. Может, потому что он не пытался меня поправить. Не перехватывал. Не делал из меня слабую. Просто стоял, и я знала: если сейчас ситуация полезет через край, он вмешается. Но пока это мой разговор.

Кристина вдруг посмотрела на него.

— А вы кто? — спросила она.

Я уже открыла рот, но Власов ответил сам:

— Человек, который ждет, пока Алина Викторовна войдет домой.

Очень точная формулировка.

Не начальник. Не друг. Не мужчина. Человек, который ждет. И все.

Кристина усмехнулась.

— Забавно. Максим переживает, что Алина не справляется, а она уже с поддержкой.

У меня вспыхнули щеки.

Вот умеют женщины ударить. Мужчины чаще бьют прямо. Женщины — шпилькой. Тонкой, красивой, прямо под ноготь.

— Максим переживает? — спросил Кирилл Сергеевич.

Кристина на секунду замешкалась.

Видимо, не ожидала, что он вступит.

— Да.

— Тогда передайте Максиму, что переживание не выражается угрозами забрать детей и сорвать работу.

Она посмотрела на меня.

— Он не угрожал.

Я рассмеялась.

Не весело. Коротко.

— Вы теперь его пресс-служба?

— Я просто знаю, какой он.

— Вы знаете мужчину, который водит вас по ресторанам. Я знаю мужчину, который дома спрашивает, есть ли что-нибудь нормальное поесть, после того как целовал вас на улице. Это разные экскурсионные маршруты.

Мама тихо сказала:

— Алина.

Да, я поняла. Уже слишком. Но, господи, как же трудно было остановиться. Особенно когда напротив стоит женщина, которая, возможно, не виновата во всем, но почему-то пришла именно туда, где мои дети пытаются пережить первый день после слома семьи.

Кристина крепче сжала пакет.

— Я хотела по-человечески.

— По-человечески было не приходить.

— Алина, дети должны привыкать к новой реальности.

Я застыла.

— Что?

Она тоже поняла, что сказала лишнее. Или не лишнее, а просто раньше, чем планировала. Губы сжались, взгляд на секунду ушел в сторону.

— Я имею в виду, если вы с Максимом разводитесь…

— Если?

— Когда, — поправилась она. — Когда вы разведетесь, детям все равно придется принимать, что у их отца будет личная жизнь.

— У их отца личная жизнь появилась еще в браке. Они уже приняли первый удар. Второй я постараюсь им не добавлять.

— Вы не сможете вечно ограждать их.

— А вы не будете тем человеком, который объясняет мне, как защищать моих детей.

Она вскинула подбородок.

И вот тут я впервые увидела не мягкую грамотную Кристину из сообщений, не легкую фею из ресторана, не женщину с подарочным пакетом. А соперницу. Не в любви даже. Нет. За любовь Максима я уже не боролась. Скорее за место. За право быть признанной правильной, новой, лучшей. За право сказать: старая жена — прошлое, я — будущее.

— Максим любит детей, — сказала она. — И он не отдаст их вам просто так.

Мама сделала шаг вперед.

— Девушка, вы сейчас договариваетесь до очень плохих вещей.

— Я говорю правду.

— Нет, — сказала я. — Вы повторяете его угрозы красивым голосом.