Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 64 – Валери Овчинникова

— Это она, — сказала я тихо.

Мама посмотрела на женщину внимательнее.

— Та самая тетя?

— Угу.

— Понятно.

В мамином «понятно» было столько непонятного, что я даже немного испугалась за светлое пальто. Мама у меня женщина интеллигентная, но если довести, то потом никакая химчистка не спасет. Особенно если речь о детях.

За спиной тихо хлопнула дверь машины.

Кирилл Сергеевич не уехал.

Конечно, он не уехал. Видимо, мой первый рабочий день решил завершиться полноценным театральным представлением с участием начальника, матери, любовницы мужа и меня в роли женщины, которая очень хочет провалиться под землю, но земля занята — там уже лежат ее ожидания от брака.

Я услышала шаги. Спокойные, ровные. Не торопливые. Власов подошел не вплотную, остановился чуть сбоку, не вторгаясь, но и не исчезая. И это было странно правильно. Он не забрал ситуацию, не сказал вместо меня, не стал играть защитника на белом коне, потому что белые кони возле маминого забора смотрелись бы глупо. Просто остался рядом.

Любовница заметила его.

Ее взгляд быстро скользнул по Кириллу Сергеевичу. По пальто. По лицу. По уверенной позе. По машине за его спиной. И улыбка на секунду стала другой. Тоньше. Острее. Женщины вообще всё считывают быстро. Особенно когда рядом с другой женщиной появляется мужчина, которого сложно не заметить.

— Простите, я, кажется, не вовремя, — сказала она.

Как культурно.

Не вовремя она, оказывается, пришла.

Не тогда, когда целовала женатого мужчину возле ресторана. Не тогда, когда писала мне ночью «не унижайтесь». А сейчас. У калитки. С подарочным пакетом. К детям. Вот сейчас — неловко вышло.

— Да, — сказала я. — Не вовремя. И не туда.

Она чуть склонила голову.

— Я не хотела скандала.

— Тогда вы удивительно плохо выбираете действия.

Кирилл Сергеевич, кажется, едва заметно посмотрел на меня. Надеюсь, не как на сотрудника, нарушающего деловую этику у забора. Хотя какая тут этика? Я вообще после слов «о ваших детях» держалась на святом духе, маминой руке и желании не вырвать у нее этот подарочный пакет, чтобы не узнать, что там. Потому что если там что-то для моих детей, я могла перестать быть спокойной женщиной.

Очень быстро.

— Меня зовут Кристина, — представилась она.

Кристина.

Конечно. Не Глаша же. Не тетя Нина из бухгалтерии. Кристина. Легкое имя, гладкое, с блеском. Таким именем удобно представляться у чужой калитки после того, как увела чужого мужа, хотя слово «увела» тут, наверное, слишком щедрое. Максим не теленок на веревочке. Сам пошел, сам целовал, сам врал. Кристина просто оказалась той, кто стоял рядом в красивом пальто и не задавал лишних вопросов о детских колготках.

— Я знаю, — сказала я.

Она удивилась.

— Максим говорил?

— Нет. Вы сами писали.

Ее лицо почти не изменилось, но взгляд стал внимательнее.

— Я писала вам, потому что не хотела войны.

— Зато получилось почти объявление.

Мама тихо кашлянула. Не останавливая. Просто, кажется, оценивая. Кирилл Сергеевич молчал. Удивительный человек. Я бы на его месте уже давно села в машину и уехала от этой семейной помойки подальше. Желательно в другой район. А он стоял и смотрел так, будто фиксировал детали. Возможно, для внутреннего отчета: «Сотрудница Кравцова. Риски: бывший муж, любовница, калитка. Потенциал: огрызается под давлением».