Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 61 – Валери Овчинникова

Максим усмехнулся.

— Как трогательно.

Власов посмотрел на него.

— Максим Андреевич, я сейчас посажу Алину Викторовну в свою машину и отвезу к детям. Вы можете поехать следом, можете остаться здесь, можете позвонить своему юристу. Но если вы попытаетесь устроить сцену или помешать, я вызову охрану и полицию. И в отличие от вас, сделаю это без угроз, просто по факту.

Тишина.

Вот прямо такая, что даже ветер притих. Или это у меня в ушах зашумело. Не уверена.

Максим смотрел на Власова. Власов — на Максима. Я стояла между ними и мечтала стать маленькой. Очень маленькой. Желательно размером с мой временный пропуск, чтобы спрятаться в сумке и переждать эту мужскую дуэль взглядов.

Но в то же время, где-то глубоко, очень некстати и очень стыдно, мне стало тепло.

Потому что кто-то впервые за долгое время сказал Максиму «нет» так, что тот не смог просто задавить.

— Хорошо, — сказал Максим наконец. — Вези.

Вези.

Не «езжай». Не «Алина, подумай». А обращение к Власову, будто я снова предмет, который один мужчина передает другому. Вот за это тепло внутри сразу сменилось злостью.

— Ты сейчас серьезно? — спросила я.

Максим посмотрел на меня.

— Что?

— «Вези»? Я не посылка, Максим.

— Не цепляйся к словам.

— Я десять лет не цеплялась. Видимо, зря.

Я развернулась и пошла к парковке, не дожидаясь, кто там кого победит взглядом. Сзади послышались шаги. Ровные — Власов. Чуть резче — Максим, но он остался у машины. Я чувствовала его взгляд спиной. Тяжелый, злой, обещающий проблемы.

Машина Кирилла Сергеевича оказалась темной, дорогой и такой чистой внутри, что мне стало неудобно садиться. Не потому что я была грязная. Хотя после рабочего дня и нервов ощущала себя так, будто меня морально катали по асфальту. Просто его машина выглядела как место, где люди не едят детское печенье, не забывают влажные салфетки и не находят через месяц под сиденьем засохший кусочек яблока.

— Садитесь, — сказал Власов, открывая пассажирскую дверь.

Я села аккуратно. Слишком аккуратно. Как в музейный экспонат. Сумку поставила на колени, потому что на пол такой машины ставить сумку с детскими колготками и жизненным хаосом казалось преступлением.

Кирилл сел за руль.

Некоторое время мы молчали.

Машина выехала с парковки. В зеркале я увидела внедорожник Максима. Он стоял на месте. Пока. Но я почему-то была уверена: это не конец. Максим не из тех, кто отступает, если решил, что у него забирают собственность. А я, похоже, до сих пор числилась в его внутреннем реестре имущества, просто теперь с пометкой «дефектная, требует возврата в прежнее состояние».

— Он всегда так разговаривает? — спросил Власов.

Я повернула голову.

— Как?

— С вами.

Простой вопрос.

А я зависла.

Как он разговаривает? Да нормально вроде. То есть нет, не нормально. Но когда годами живешь внутри чего-то, оно перестает казаться странным. Рыба же не ходит по аквариуму с табличкой «внимание, вода». Она просто плавает. Вот и я плавала.

— Не знаю, — сказала честно. — Наверное.

— Плохой ответ.

— Зато честный.

Он кивнул.

— Это лучше.

Мы снова помолчали.

В машине пахло кожей, легким парфюмом и чем-то холодным, дорогим. Не как у Максима. У Максима запах всегда был яркий, уверенный, напоказ. У Кирилла — сдержанный. Такой, что замечаешь не сразу, а потом почему-то трудно перестать замечать.