Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 150 – Валери Овчинникова

Вот тут у меня внутри стало жарко.

Взрослая женщина, тридцать пять лет, двое детей, список покупок на холодильнике, и все равно одна правильно сказанная фраза может выбить воздух из груди. Природа, конечно, могла бы быть менее предсказуемой.

Он снова поцеловал меня.

Уже иначе.

Жестче. Медленнее. Так, что я вцепилась пальцами в его рубашку и почувствовала под тканью напряжение мышц. Кирилл подхватил меня за талию, прижал к себе, но не сдавил. Я сама сделала шаг ближе. Сама провела ладонями по его груди, к плечам, к шее. Сама потянула его рубашку из брюк, и этот простой жест почему-то оказался важнее, чем я ожидала. Не меня раздевали. Я тоже хотела. Я тоже брала.

Пуговицы поддались не сразу.

Руки все-таки немного дрожали.

— Нервничаешь? — спросил он у моих губ.

— Да.

— Из-за меня?

— Из-за себя.

Он замер.

Я выдохнула и сказала честно:

— Я давно не была с мужчиной так, чтобы это было только потому, что я хочу. Не потому, что жена. Не потому, что давно пора. Не потому, что проще согласиться, чем объяснять, почему нет.

Кирилл очень медленно убрал руку с моей талии.

Не отстранился совсем. Но дал больше воздуха.

— Тогда мы не будем спешить.

Я посмотрела на него.

И в этот момент, наверное, окончательно перестала бояться именно его. Себя — еще да. Своих старых привычек — да. Того, что утром станет неловко, — возможно. Но не его.

— Я не хочу медленно из страха, — сказала я. — Я хочу медленно, потому что мне хорошо.

Он смотрел на меня так, что внизу живота тяжело потянуло.

— Это можно.

Простые слова.

Но у меня от них едва не подкосились ноги.

До спальни мы дошли не сразу. Сначала я все-таки расстегнула его рубашку. Нормально. Без боя с пуговицами, которые в самый ответственный момент решили защищать мужскую честь. Провела ладонями по его груди, по теплой коже, по жестким мышцам живота. Он стоял неподвижно, позволяя мне смотреть и трогать, и от этого я чувствовала себя не неловкой, а смелой. Не юной, не неопытной. Просто женщиной, которая заново вспоминает свои руки.

— Ты слишком хорошо выглядишь без рубашки, — сказала я.

— Это претензия?

— Скорее жалоба. Мне теперь сложнее сохранять трезвость.

— Тебе не нужно.

Я подняла глаза.

— Нужно. У меня дети.

— Сейчас ты здесь.

Да.

Сейчас я здесь.

Не в суде. Не у школьного кабинета. Не в маминой кухне. Не перед калиткой. Не в кабинете юриста.

Здесь.

С мужчиной, которого хочу.

Эта мысль прошла по телу горячей волной.

В спальне было полутемно. Большая кровать, темное покрывало, свет из окна. Ничего лишнего. Кирилл остановился у края кровати и посмотрел на меня, ожидая. Не командуя. Не торопя.

Я сама сняла платье.

Руки уже не дрожали.

Почти.

Он смотрел молча. И в его взгляде не было привычной оценки, к которой я слишком долго была готова: поправилась, устала, не такая, как раньше, кожа уже не двадцатилетняя, живот после двух беременностей не журнальный, грудь не из рекламы белья. Нет. Он смотрел так, что все эти внутренние замечания постепенно теряли голос.

— Не смотри так, — сказала я тихо.

— Как?

— Будто я…

Я не договорила.

Будто я красивая. Будто желанная. Будто не женщина после развода, не мать двоих детей, не уставшая бывшая жена, а просто я.

Кирилл подошел и коснулся губами моего плеча.

— Будто ты мне нравишься?

Я закрыла глаза.