Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 75 – Валери Овчинникова

Я подхожу к окну, отодвигаю штору. Внизу под фонарем действительно стоит серая машина. Андрей рядом со своей. Телефон у уха. Поднимает голову, будто чувствует взгляд.

Видит меня.

Не машет. Не делает жестов. Просто стоит.

А у меня в груди становится тепло.

Неправильно тепло.

Очень.

Утром я просыпаюсь не от будильника.

От запаха кофе.

Сначала думаю, что сошла с ума. Потом вспоминаю: дома Алиса. А значит, кофе может появиться на кухне без моего участия. Правда, вместе с кофе обычно появляется хаос, потому что дочь умеет готовить его так, будто параллельно сдает экзамен, спорит в чате и ищет носки.

На кухне Алиса сидит с ноутбуком, перед ней чашка, рядом тарелка с нарезанным сыром и хлебом. Ксения тихо пьет чай. На столе распечатки, зарядки, мой телефон и старый семейный альбом. Альбом меня настораживает сразу. Когда дочь в шесть утра достает семейный альбом в период развода, это не ностальгия. Это расследование.

— Доброе утро, — говорю.

— Утро спорное, но кофе нормальный, — отвечает Алиса. — Я нашла фото первой вывески. Дата на обороте. И еще фото, где ты рисуешь упаковку. Папа на нем ест пирожок и руководит с дивана.

— Исторический документ.

— Да. Подпись предлагаю: «Концепция Олега Соколова в естественной среде».

Ксения тихо улыбается.

Я сажусь, беру кофе. Горячий, крепкий, без сахара. Дочь смотрит на меня слишком внимательно.

— Что?

— Ты нормально?

— У нас запрет на эту фразу.

— Тогда: ты в рабочем состоянии?

— Да.

— После фото?

— Да.

— После звонка папы?

— Тем более.

Она кивает. И больше не давит. За это тоже спасибо. Взрослые дети страшны тем, что уже умеют не задавать лишнее, но всё равно видят.

К восьми утра мы уже в пекарне.

Там тоже жизнь. Рома ставит тесто, Лена пересчитывает витрину, Маша монтирует вчерашний ролик, Нина Павловна, как всегда, появляется раньше своего морального расписания.

— Марина, — говорит она, подходя к стойке. — Мне багет, эклер без сахара и ответ на один вопрос.

— Ответы сегодня по записи.

— Тогда запишите меня первой. Это правда, что у вас теперь будет проверка каждый день? Я хочу понимать, брать ли складной стульчик.

— Нина Павловна.

— Что? Я человек пожилой, мне комфорт важен.

— Проверки каждый день не планируются.

— А мужчины с угрозами?

— Тоже.

Она переводит взгляд на Андрея, который заходит в пекарню с двумя стаканами кофе и папкой под мышкой.

— А этот планируется?

Я забираю у Лены пакет.

— Ваш багет.

— Уход от ответа — тоже ответ, Марина.

— Тогда эклер сегодня без скидки.

— Жестокая женщина. Видно, личная жизнь налаживается.

— Нина Павловна!

— Всё, ушла. Но наблюдаю.

Она садится у окна, где ее уже можно официально оформить как систему видеонаблюдения с пенсией.

Андрей подходит к стойке, передает мне кофе.

— Камеру магазина подняли. Серая машина зарегистрирована на Артема Романова.

— Муж Вероники.

— Бывший по ее версии. Действующий по данным, которые нашел мой юрист. Развод не оформлен.

Я ставлю стакан на стойку.

— Она замужем.

— Да.

— И Олег не знал.

— Не знал или не хотел знать. Разница для него сейчас болезненная, для нас юридически вторичная.

— А для меня человечески забавная.

Андрей смотрит на меня.

— Забавная?

— Да. Гадко, больно, но забавно. Мой муж изменял мне с замужней аферисткой, которая вместе со своим мужем планировала украсть у него деньги и у меня пекарню. Если бы это рассказала Нина Павловна, я бы сказала, что она пересмотрела сериалов.