Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 57 – Валери Овчинникова

— Я не спорю. Работайте. Но прошу зафиксировать несоответствие жалобы и чека.

— Зафиксируем.

Вот и хорошо. Первый зуб у жалобы уже треснул. Не сломался, рано радоваться. Но треснул.

Проверка идет по всем углам.

Они смотрят холодильники, маркировку, сроки, температурные листы, моют руки и проверяют, где у нас стоят санитайзеры, как хранятся яйца, где мука, как подписаны кремы, кто сегодня на смене, когда проходили медосмотр. Рома сначала нервничает так, что едва не роняет контейнер с маслом, потом берется за себя. Я вижу, как он выпрямляется, когда темноволосая проверяющая говорит, что маркировка на кремах сделана правильно. Мужчина вырос на глазах. Еще час такой проверки, и он сам начнет читать санитарные правила на ночь.

Лена держится прекрасно. Голос ровный, документы дает быстро, лишнего не говорит. Алиса с Ксенией за столом молчат. Ксения периодически что-то пишет на листке. Я вижу имя: Анна Тихонова. Значит, не просто знакомое. Очень хорошо.

Андрей приезжает через двадцать минут.

Входит без резких движений, в темном пальто, с телефоном в руке. Осматривает зал, проверяющих, меня, Алису. На мне взгляд задерживается дольше. Я не спрашиваю, кто ему сообщил. Рома? Лена? Алиса? У нас уже коллективная система оповещения имени моей независимости.

Он подходит не ко мне, а к дальнему столику, где сидят Алиса и Ксения. Говорит им что-то тихо. Алиса кивает. Потом он остается у окна, не вмешивается. И этим опять делает правильно. Если бы подошел сразу и начал разговаривать с проверкой, Олег получил бы новый аргумент: Лавров рулит моей пекарней. А он просто стоит. Свидетель. Деловой союзник. Видный у окна, как сказала бы Нина Павловна, чтоб ей икалось спокойно.

Ковалев смотрит на него.

— Это кто?

— Свидетель и представитель стороны, заинтересованной в арендном споре, — отвечаю. — В деятельность кухни не вмешивается.

Андрей поднимает на меня взгляд. Вижу в нем смешинку. Представитель стороны. Вот тебе, Лавров, официальный статус. Не «мужчина, который хочет меня». Не «тот, от чьих рук у меня вчера сбилось дыхание». Представитель стороны. Очень безопасно. Для протокола.

Для тела — нет.

Ксения вдруг встает и подходит ко мне, пока проверяющие уходят на кухню.

— Анна Тихонова была в прошлой схеме, — говорит тихо. — В кафе «Мята». Она писала жалобу на отравление. Тогда тоже был чек, но не совпадал состав заказа. У меня есть скрин.

— Где?

— В телефоне. Я вчера не успела найти, там старый архив. Сейчас нашла.

Она показывает экран. Скриншот переписки. Имя Анна Тихонова, обсуждение жалобы, сумма оплаты за «услугу». Я читаю быстро, фотографирую на свой телефон, отправляю Петру Аркадьевичу.

— Ксения, это важно.

— Я знаю.

— Вы молодец.

Она качает головой.

— Я тогда промолчала.

— Сегодня нет.

Она смотрит на меня, и в глазах у нее впервые появляется не только страх. Еще что-то. Может, облегчение. Может, надежда. Не знаю. Я сейчас плохо работаю с тонкими эмоциями, у меня на повестке отравление, бывший муж и холодильники.

Ковалев возвращается из кухни.

— У вас есть остатки вчерашней запеканки?

— Нет, она ушла полностью. Но есть технологическая карта, акт по партии и записи камер. Творог по накладной от поставщика, сертификаты есть. Сегодняшняя партия не производилась.

— Булочки?