Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 14 – Валери Овчинникова

— Договорились.

Мы отключаемся через несколько минут. Я стою в подсобке, держу телефон и понимаю, что первая большая трещина прошла не только по браку. По семье тоже. Алиса теперь знает. И прежней картинки уже нет.

Когда возвращаюсь в зал, Андрей смотрит на меня от окна. Ничего не спрашивает. Только закрывает ноутбук.

— Не надо, — говорю.

— Что?

— Смотреть так, будто сейчас предложишь решить еще одну проблему.

— Я хотел предложить кофе.

— Это тоже проблема. Я уже третий пью.

— Тогда воду.

— Еще хуже. Разумно.

Он приносит стакан воды.

Сам.

Ставит передо мной на стойку.

— Твоя дочь? — спрашивает.

— Да.

— Как она?

— Взрослее, чем хотелось бы.

Он кивает. Будто понимает.

— У тебя есть дети? — спрашиваю вдруг.

— Нет.

— Женат был?

— Нет.

Я смотрю на него.

— Вообще?

— Вообще.

— Почему?

Он спокойно выдерживает мой взгляд.

— Не сложилось.

— Не ври мне сегодня. У меня лимит.

— Потому что не хотел жениться не на той женщине.

Вот так.

Без лишних слов.

Я отвожу взгляд первой.

Потому что это уже не про багеты, не про юриста и не про Олега. И мне сейчас туда нельзя. У меня день развода, а не день открытия старых романтических архивов.

— Андрей.

— Я ничего не требую, Марина.

— Но говоришь так, будто требуешь, чтобы я услышала.

— Только услышала. Делать с этим сегодня ничего не надо.

— Спасибо за разрешение.

— Всегда пожалуйста.

Вот ведь мужчина. Вроде спокойный, а после каждой фразы хочется то ли спорить, то ли приложить ладонь к груди и проверить, на месте ли все еще сердце. В сорок пять это раздражает особенно. Я уже не девочка, чтобы реагировать на низкий голос и внимательный взгляд. Хотя организм, видимо, не получил приказа стареть с достоинством.

К вечеру я закрываю смену с лицом человека, который прожил три дня за один. Лена уходит последней из сотрудников, перед этим осторожно спрашивает:

— Марина Викторовна, завтра выходить как обычно?

Я смотрю на нее с удивлением.

— Конечно. Почему нет?

Она пожимает плечами.

— Мало ли. После такого.

После такого хочется закрыться в квартире, открыть вино и составить список, за что именно ненавидишь бывшего мужа, хотя он еще пока формально действующий. Но пекарня завтра должна открыться. Люди придут за хлебом, кофе, булочками. Нина Павловна придет за своим эклером без сахара и свежими сплетнями. Жизнь не делает паузу на измену.

— Завтра в семь, — говорю. — И закажи дополнительную миндальную. Поставщик сегодня получил воспитательную беседу, но я ему не доверяю.

Лена улыбается.

— Поняла.

Когда зал пустеет, остаемся мы с Андреем. Он весь день провел за столиком у окна, пару раз выходил на звонки, один раз купил половину витрины с собой, потому что, как он выразился, «сотрудники в офисе не виноваты в моей затянувшейся командировке в твоей пекарне». Удобная формулировка. Очень лавровская.

— Тебя подвезти к юристу? — спрашивает он.

— Нет.

— Хорошо.

Сразу хорошо. Без спора. Я уже начинаю привыкать, а нельзя. Привыкать к нормальному мужскому поведению после двадцати двух лет брака — опасное занятие. Можно случайно понять, сколько всего было ненормальным.

— Я вызову такси, — добавляю.

— Вызови.

Он надевает пальто.

Я беру сумку, проверяю документы, закрываю кассу, ставлю сигнализацию. Все привычные движения сегодня ощущаются иначе. Как будто я не просто закрываю пекарню на ночь, а закрепляю границу: это мое. Мой труд. Мое место. Моя дверь. И если Олег думал, что я отдам все из-за страха остаться одной, он плохо меня считал. Очень плохо.