Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 131 – Валери Овчинникова

— Список активов, переходящих под управление «СоколФуд». Если этот список существует и там первая пекарня, оборудование, товарный знак, это окончательно подтверждает план. Олег говорит, что приложение было у Вероники.

Андрей достает телефон.

— Флешки с хлебозавода уже смотрят. Я попрошу искать файл по названию.

Петр кивает.

Мы возвращаемся в переговорную.

Олег сидит с ручкой в руке. Выглядит так, будто за ночь стал старше еще на пару лет. Я читаю его пояснение. Там есть главное. Расписку признает. Подписал сам. Марину не уведомил. Вероника представляла документ как гарантию для Алисы. Понимал, что речь идет о будущем переходе семейного бизнеса в новую структуру. Сейчас отказывается от реализации любых договоренностей с «СоколФуд» и готов передать первую пекарню мне.

— Подписывай, — говорю.

Он подписывает.

Настоящей подписью.

На правильном документе.

И почему-то это тоже больно.

Телефон Андрея вибрирует.

Он читает сообщение и поднимает взгляд.

— Нашли приложение.

Петр резко выпрямляется.

— Где?

— На флешке из морозильной камеры. Файл называется «Активы_финал». В списке первая пекарня, оборудование, рецептурные карты, бренд, клиентская база, договор аренды. И еще…

Он замолкает.

Я уже знаю, что хорошего там не будет.

— Что еще? — спрашиваю.

Андрей смотрит на меня.

— В списке указан пункт: «Жилое помещение Соколовых. Возможная компенсация М.С. при добровольном выходе из бизнеса».

Я не сразу понимаю.

Потом понимаю.

— Квартира? Наша квартира?

Олег встает так резко, что стул ударяется о стену.

— Нет.

Андрей читает дальше.

— Да. Они планировали предложить тебе семейную квартиру как компенсацию, если ты подпишешь отказ от первой пекарни и от претензий к «СоколФуд».

Я поворачиваюсь к Олегу.

— Ты знал?

Он стоит бледный, с открытым ртом.

И молчит слишком долго.

— Ты знал? — повторяю я.

Олег стоит у стола, пальцы вцепились в спинку стула. Лицо белое, глаза темные, губы сжаты. Он молчит уже не от растерянности. Я вижу. Это другое молчание. Там есть знание. Пусть кусок, пусть не вся схема, пусть под соусом «потом разберемся». Но он знал.

В комнате становится так тихо, что слышно, как гудит лампа над столом.

— Олег, — говорит Петр Аркадьевич. — Ответ важен. Вы знали о варианте компенсации Марине Викторовне жилым помещением?

Он медленно садится обратно.

Не смотрит на меня.

— Вероника предлагала.

Сердце у меня не падает. Оно уже давно внизу, сидит на полу и ждет, когда все закончат ходить по нему сапогами.

— Когда? — спрашиваю.

— Месяца два назад.

— До развода?

— До того, как ты узнала.

Вот и всё.

До того, как я узнала про измену. До проверки. До блокнота. До поддельной подписи. До всего. Пока я еще жила с ним в одной квартире, пила утром кофе на кухне и думала, почему муж стал чужим, он уже обсуждал, что можно дать мне квартиру в обмен на отказ от пекарни.

Нашу квартиру.

Дом.

То место, где выросла Алиса, где я выбирала шторы, где на балконе зимой хранила ягоды, потому что морозилка была забита тестом, где мы ругались из-за полок, где я ждала его с работы, где я в сорок пять решила сменить замки, чтобы больше не пускать в свою жизнь человека с чужими ключами.

— Ты собирался купить мой выход из бизнеса квартирой, где я жила двадцать лет? — спрашиваю.