Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 114 – Валери Овчинникова

Раиса Ильинична всегда была женщиной дела. Никакой долгой морали, если впереди чужие замки.

Поднимаемся на третий этаж.

Лестница та же. Желтоватые стены, металлические перила, запах пыли, старого дома и капусты с верхнего этажа. Я помню, как носила сюда пакеты с продуктами, как Олег тащил первый дешевый кофейный аппарат, как Алиса в три года считала ступеньки и сбивалась на девятой. Всё это было. Значит, нельзя сказать, что вся жизнь с Олегом ложь. В этом и сложность. Там были настоящие дни. Просто рядом с ними росло то, что сейчас вылезло из старой квартиры в виде угрозы моей дочери.

Раиса Ильинична открывает дверь.

— Я внутрь с вами. Это моя квартира. Если они там стену сломали, я им тоже кое-что сломаю через суд.

Участковый фиксирует вход. Петр Аркадьевич снимает видео. Андрей стоит рядом со мной. Олег за спиной.

Дверь открывается.

Квартира пахнет пылью, пластиком и чужим кофе.

Свет включается резким щелчком.

И я вижу коробки.

Много коробок. У стены, у окна, на кухне, в коридоре. На части наклейки «СоколФуд». На части — маркировка поставщиков. На маленьком столе ноутбук, сканер, пачки бумаг, несколько флешек, принтер, упаковочные образцы. В углу кухни знакомый металлический шкаф, которого в наше время здесь не было. На нем замок.

Раиса Ильинична тихо ругается.

— Приличная женщина, значит. Чтоб ей в подъезде ремонт согласовывать до конца жизни.

Ксения подходит к столу, смотрит на бумаги.

— Это их рабочий архив.

Петр Аркадьевич останавливает ее.

— Руками не трогаем. Только после фиксации.

Фиксируют долго. Каждую коробку, стол, ноутбук, провода, шкаф. Участковый вызывает следственную группу. Петр Аркадьевич говорит с кем-то по телефону. Олег стоит в дверях кухни и смотрит на старое окно. Его лицо странное. Здесь он тоже помнит. Здесь он тоже был молодым. И, возможно, сейчас впервые понимает, как мерзко выглядит превращение первой семейной квартиры в склад документов любовницы.

— Марина, — тихо говорит он. — Я правда не знал, что она сняла это место.

— Верю.

Он резко смотрит на меня.

— Правда?

— Да. Ты дал ей достаточно, чтобы она сделала это без тебя. Это тоже проблема.

Он опускает голову.

Андрей открывает ноутбук только после разрешения и под запись. Его специалист подключается удаленно. Я стою рядом, руки в карманах пальто. На экране папки.

«Роспатент»

«ЭЦП»

«Поставщики»

«Марина_публичное»

«Олег_страховка»

И отдельная папка:

«Алиса»

У меня леденеет все тело.

— Открывай, — говорю.

Андрей смотрит на меня.

— Уверена?

— Да.

Он открывает.

Внутри сканы: паспорт Алисы, студенческий, фотографии из соцсетей, старые семейные снимки. Файл с названием «Заявление_дочь. docx». Еще один — «пост_Алиса_вариант2». Аудиофайл. Папка «доверенность».

Олег делает шаг вперед.

— Что это?

Голос у него срывается. На этот раз в нем нет игры. Только страх.

Андрей открывает текстовый файл.

На экране появляется заготовка поста от имени моей дочери:

«Я, Алиса Соколова, прошу не верить публичным заявлениям моей матери. После появления Андрея Лаврова она стала вести себя агрессивно, разрушает семейный бизнес и отказывается от помощи отца. Я считаю, что ее используют, а пекарня должна перейти под профессиональное управление...»

Дальше я читать не могу.

Не потому, что слабая.

Потому что если дочитаю, то сейчас ударю ближайшего человека. А рядом Олег, и в этот раз он, возможно, заслуживает меньше Артема, но рука выберет по доступности.