Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 75 – Полина Никитина

— Дашенька, – позвала её шёпотом, нараспев, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – Дашутка, радость моя, просыпайся. Всё хорошо.

Ноль реакции.

Ладно, приступим ко второй части. Я всё также медленно поднялась с кровати и осторожно потянула Дашу за руку. Девочка послушно, как робот, сжала мои пальцы, но не проснулась.

— Дашуль, – снова обратилась к ней, не повышая громкости, – пойдём, милая. Пойдём обратно в кроватку.

Сердце громко колотилось, заглушая все остальные звуки, и я сделала маленький шаг в сторону распахнутой двери между нашими спальнями.

Мне повезло. Даша бессознательно пошла за мной, и мы неторопливо, шаг за шагом, направились в детскую. Я не сводила с неё глаз, внимательно следя, чтобы она не споткнулась и не ушиблась.

Кажется, получается.

“Ну, Строганов! – мелькало в голове рассерженное. – Думать надо было! Ясен пень, после таких подробностей за ужином, у девочки случится рецидив! Ещё и морали вздумал мне читать.”

Мысленно костеря Дмитрия на все лады, я успешно довела Дашу до кровати и помогла лечь обратно. Девочка устроилась на подушке, закрыла глаза, и я аккуратно подоткнула одеяло.

— Всё хорошо, моя хорошая, – улыбнулась, глядя в спокойное лицо девочки. – Просто знай, что я рядом, и ничего не бойся.

Убедившись, что Даша больше не собирается вставать, уже направилась к себе, но что-то заставило меня замереть на пороге. Обернувшись, я решительно вернулась к девочке и легла с ней рядом, на самый край. Гладила её по голове, перебирала шёлковые каштановые волосы и думала, где бы раздобыть побольше информации о сомнамбулизме.

Поправка: толковой информации.

Если мне не изменяла память, в девятнадцатом веке уже знали об этой проблеме и даже писали книги. Правда, верили, что это полнолуние влияет на приступы, а врачи прописывали опиум и ледяные ванны.

Воображение тут же нарисовало картинку, где я с каменным лицом сажаю зарёванную Дашу в наполненную ванную, на поверхности которой плавают кубики льда…

Бр-р-р, такого и врагу не пожелаешь.

Теперь главное – следить во все глаза. Бдить, караулить, даже ценой здорового сна. Хорошо, что она пришла ко мне, а если бы вышла на лестницу? Или ещё хуже – на улицу?

И подумать об этом страшно!

“Ладно, полежу ещё минутку, и пойду.”

Мысли путались, веки тяжелели. В какой-то момент я моргнула и провалилась в глубокий сон.

А утро встретило меня тихим, удивлённым голосом Даши:

— Ольга Георгиевна, проснитесь!

— М? – промычала я, сонно моргая.

Сперва удивилась, пытаясь понять, как я здесь оказалась, а потом меня как обухом по голове ударило воспоминаниями.

Даша зевала, облокотившись спиной на подушку и недоумённо хлопала ресницами:

— А вы почему здесь? – полюбопытствовала девочка.

“Она ничего не помнит, – догадалась я. – В принципе, это ожидаемо.”

Я зевнула и слегка неуклюже пригладила растрёпанные волосы.

— Кошмар приснился, Даш, – покривила душой, чтобы она не переживала. – Вот и решила прийти к тебе. Рядышком спокойнее.

— Очень страшный кошмар? – дочка Строганова трогательно округлила глаза.

— Ночью казалось, что да, – честно призналась ей. – А сейчас понимаю, что это не страшно. Всё решаемо, Даш.

Она радостно улыбнулась, потирая ладошками глаза.

— Не переживайте, Ольга Георгиевна, – с серьёзным видом заявила она. – Я никому не скажу, что вы испугались, особенно папеньке. Пускай это останется нашей тайной.