Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 71 – Полина Никитина

Неожиданно для меня, голос Строганова прозвучал довольно злобно:

— Ольга Георгиевна, вы вообще чем думали, когда говорили подобное при юной барышне?

Честно? О том, как остаться в живых.

— Почему вы снова и снова заставляете меня сомневаться в качестве вашего воспитания?

Моего воспитания?

Я вскинула взгляд, готовая парировать, но осеклась, не успев и рта открыть. В глазах Строганова плескался уже не огонь. Это была такая ярость, что мне впервые стало страшно. А уж каково преступникам, когда они видят перед собой такого Строганова? По-хорошему, тут только сдаться добровольно и молить о пощаде.

И ведь я понимала, что у мужика просто накопилось. Проблемы с предыдущей гувернанткой, масленичные гуляния явно прибавили хлопот, капризы Даши, побег колодника, нападение на дом… Тут и железная выдержка даст сбой.

А я сейчас – самая удобная мишень.

“Не перечить, – скомандовала себе, делая глубокий вдох. – Не спорить. Сейчас он выговорится, успокоится, а уже завтра снова переключится на работу.”

— Прошу прощения, ваше превосходительство, – мягко повторила, всем видом давая понять, что не готова идти на конфликт. – Так вышло.

Вот только моя покорность лишь распалила Строганова.

— Так вышло? – голос начальника сыскной полиции стал ещё громче и жёстче. – А что ещё так выйдет, Ольга? Чему вы ещё научите мою дочь? Каким ещё бранным словам? Или начнёте на пару сбежать из дома? Играть в азартные игры?

“Ага, – фыркнула про себя, держась исключительно на иронии. – Будем с Дашкой резаться в подкидного на пирожки с капустой”.

— Что вы сказали? – рявкнул он, заметив, как шевельнулись мои губы.

Чёрт! Я это вслух сказала? Если так, то мне, говоря простым русским разговорным, хана пришла.

— Повторите громче, – потребовал он, – или вам в очередной раз напомнить ваше место в моём доме?

Это стало последней каплей.

Я резко вскочила, едва не опрокинув тяжёлый стул. Тот жалобно скрипнул и на секунду завис на задних ножках, но не упал. Упёрлась ладонями в столешницу по обе стороны от полупустой тарелки с супом и возмущённо уставилась на Строганова.

— Прошу прощения, ваше превосходительство! В следующий раз, когда Дашу попытаются убить, я буду заламывать руки, закатывать глаза и жалобно причитать: “Милейший сударь, позвольте! Ослабьте, пожалуйста, хватку, а то Дарье Дмитриевне не хватает воздуха!”

Воздуха и правда не хватало. Горло сжималось, не позволяя драгоценному кислороду наполнить лёгкие, а инстинкт самосохранения кричал о том, что в лучшем случае – меня сейчас же выставят за дверь и запретят приближаться к этому дому. А в худшем – привет, тюремная камера.

Дмитрий Александрович, подпитывая мой страх, медленно поднялся на ноги. Шагнул в мою сторону и я вздрогнула, увидев, как он сжимает кулаки.

Он же не опустится до того, чтобы меня ударить?

Но тело решило не рисковать и ноги сами шагнули назад. Строганов также молча шагнул ко мне с бледным, каменным лицом.

— Не передёргивайте, Ольга, – морозным тоном отчеканил он.

Ещё один шаг. Я мелко попятилась назад, но уже не могла остановить поток эмоций.

Меня тоже прорвало. Не в то время, не в том месте, и с крайне неподходящим человеком.

— Вы себя хоть слышите? А вы – взрослый, сильный мужчина, что скажете, когда поймаете Безродного? “Оп-ля! Пройдёмте, голубчик, в камеру?”