Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 29 – Полина Никитина

— А вы пойдёте? – шепнула она, когда мы уже подошли к дверям столовой.

— Пойду, но не сегодня. Вам надо побыть с папенькой вдвоём, – я покачала головой, мягко высвобождая руку из её пальцев.

Даша несмело кивнула, и закрыв за ней дверь, я вернулась в детскую.

Мой план был весьма рискованным. Но это был лучший способ узнать, как на самом деле обстоят дела в отношениях Дмитрия Александровича и его дочери. Поэтому я быстро проглотила ужин, который принесла молчаливая горничная – куриный бульон, гречневую кашу с грибами и ломоть серого хлеба.

Сжимая в руках блокнот с графитовым карандашом, я осторожно выскользнула из детской и на цыпочках отправилась к дверям столовой.

“Надо вести наблюдения, – думала я. – Понять, как строится общение папы с дочерью когда они одни, без посторонних. Выявить пробелы и понять, над чем работать. Даша имеет право на отцовскую любовь, а не на вечные “я занят” и “мне некогда, я работаю”.

В коридоре пахло варёной курицей, жареным тестом и немного воском. По дороге я встретила Марью Фёдоровну, но прежде, чем экономка успела задать вопрос, я приложила палец к губам, и продемонстрировала ей блокнот. Она женщина неглупая, надеюсь, всё поймёт.

Женщина с сомнением покосилась на двери, из-за которых отчётливо слышался звонкий девичий голосок, и вздохнула, коротко кивнув. Я заняла место у дверей, сжав карандаш и готовая делать пометки.

Но уже через пару минут, поняла, что моя затея потерпела сокрушительное поражение.

Нет, поначалу всё шло хорошо. Дарья с таким воодушевлением пересказывала сегодняшний день, что я сама разулыбалась, заражаясь её энтузиазмом.

— А потом Ольга Георгиевна бросилась ко мне и успела подхватить, чтобы я не расшиблась! Правда, кажется, ей тоже было больно, но она меня прижала, чтобы я не ударилась.

— Вот как? – голос Дмитрия звучал устало, но к его чести, он внимательно слушал дочку. – Значит, Дарья, это будет тебе уроком. В следующий раз не лезь сама, а позови взрослых.

Однако чем дальше, тем чаще в ответ на Дашин щебет стали проскальзывать “да”, “умница”, и “молодец”. Короткие и без намёка на эмоции. Голос девочки становился всё тише и неувереннее. Она явно видела, что папа её не слушает и изо всех сил пыталась вернуть его внимание новыми подробностями.

— А ещё мы играли в путешествие по карте.

— Молодец.

— Ольга Георгиевна рассказала, что в Париже теперь есть огромная лавка, вот такая!

— Ясно.

— Папенька, а вы знали, что в Греции раньше проводились Олип… Олимпийские игры?

— Да, конечно.

— Там люди бегали наперегонки, и…

— Даша! – строго перебил её Дмитрий. – За столом следует есть молча. Где твои манеры?

И в столовой, и за дверью повисла гробовая тишина. У меня внутри всё опустилось, хотя признаться честно, я догадывалась, что всё выйдет именно так.

“Мдэ, – мысленно констатировала я. – Чего и следовало ожидать. Работы здесь непочатый край. Им бы психолога хорошего.”

Тишина тянулась невыносимо долго, прерываемая лишь стуком ложек о тарелки. А потом раздался тихий голосок:

— Папенька, разрешите идти?

Дмитрий с явным облегчением ответил:

— Разрешаю. Иди.

Я торопливо отступила от двери, лихорадочно соображая, как сделать вид, будто я здесь просто проходила мимо? Сердце неприятно ныло, переживая обиду девочки, как свою собственную!