Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 115 – Полина Никитина

Но не смогла закончить фразу. А толку?

Как говорится, задним умом мы все крепки.

— Папенька пошёл меня провожать, – призналась я. – А там Пелагея Семёновна с Агафьей Захаровной попросили его помочь – у них в подвале уже сутки что-то шуршало. Но как так?

— Что вы имеете в виду? – нахмурился Строганов и протянул было руку к стакану, но в самый последний момент всё-таки передумал. Взял в руки нарисованный Дашей лубок и принялся механически поглаживать его пальцами.

— Как Безродный, несмотря на все ваши меры предосторожности, перебрался в подвал Пелагеи Семёновны? Или же он просидел там всю неделю? Но она говорила, что греметь там стало вчера… Или позавчера?

Похоже, я запуталась в датах.

Дмитрий Александрович устало потёр переносицу. Я уже решила, что он переведёт тему и не станет откровенничать, выдавая подробности операции или облавы – как тут её называли. А может и прямо скажет – не суйте свой нос куда не просят, Ольга Георгиевна. Мол, вы и так уже отличились, добавив седых волос на мою голову.

Проговаривая про себя этот диалог, я аж засмотрелась на густую строгановскую шевелюру. Несмотря на сложную и нервную работу – ни единого седого волоска!

“Хороший он всё-таки, – мелькнули непрошенные мысли, и я стыдливо отвела взгляд. – Сильный, статный. Благородный. Правда иногда холодный как ледышка, но в то же время человечный.”

— Подвалы и нежилые помещения – это своё отдельное царство, – Строганов пустился в объяснения. – Там другие законы, не чета нашим. Безродный там был свой. А свои друг друга не сдают. Для них мы – враги, мы – душегубы. Вот они его и прикрывали.

Я внимательно слушала его, не перебивая, и он продолжил, откинувшись затылком на подголовник.

“Интересно, когда он вообще спал последний раз?” – невольно подумала я.

— Мои люди проявили чудеса переговорного искусства. Убедили одного проворовавшегося парня выдать нам информацию. Он рассказал, куда с прежнего места перебрался колодник, и выдал, что тот собирался этой ночью сбежать из Светлоярска. И тут – вы, Ольга Георгиевна. Приходите и говорите, что собираетесь к папеньке. В соседний дом. Именно в день облавы.

— Ну я же не знала, – развела руками с честными-пречестными глазами.

— И не узнали бы, – неожиданно жёстко отрезал он. – Если б не полезли куда не надо.

В кабинете повисло молчание. Чернильное пятно приковывало взгляд.

— Я не могла уйти, – призналась ему, гипнотизируя взглядом засохшую кляксу.

— Не могли, – вздохнул Строганов.

— Я должна была увидеть его конец, Дмитрий Александрович, – пояснила я, чувствуя, как тяжело даются слова. – Убедиться, что он действительно… всё. Иначе как бы я смотрела в глаза Даше? Что бы я ей ответила, если бы он снова сумел сбежать? Я должна была увидеть всё от и до, чтобы смотреть ей в глаза и не врать.

Строганов смотрел на меня долго, не отрываясь.

— Я не должен этого говорить и в иной ситуации вы бы никогда не услышали от меня подобного, – сказал он наконец. – Но я понимаю желание жертвы увидеть конец своего мучителя.

Понимает?

Вот это было действительно неожиданно. Строганов и психология? Хотя, он же не первый год в сыскной полиции, повидал разного.

Я решила немного разрядить обстановку и попыталась улыбнуться:

— Вот видите. Всё, что происходит – всё к лучшему. Мы его поймали, он мёртв.