Онлайн книга «С праздником! 8 Марта. Рассказы о любви»
|
— А что ж тебя тогда в Москву-то принесло? – Соколов поморщился, понимая, к чему клонит Крыжнёв. — Так учусь я здесь, – пожал плечами Хасанов. – Студент. — Ах, студент, – протянул Крыжнёв, медленно разворачивая регистрацию. – И где же ты учишься? — В медицинском. Живу в общежитии на Одиннадцатой Парковой. Да вот же адрес в регистрации. А это студенческий, – студент достал из другого кармана синюю корочку и протянул Крыжнёву. — Ну это мы ещё разберемся, кто, где и с кем живёт, – осклабился Крыжнёв. – Пройдёмте за мной в отделение. — Отпусти его, – тихо сказал Соколов. – Ясно же, что у парня с документами полный порядок. — Отставить, товарищ старший сержант, – зашипел Крыжнёв. – Вы что, не видите? Регистрация явно поддельная, и печать на студенческом какая-то бледная, размытая. Фальшак, определённо. Ну, чё застыл?! – прикрикнул он на «пленника». – Шевелись, давай… Втроём они двинулись в дежурное помещение. — Значит, так, Хасанов, – войдя в «дежурку» и плотно прикрыв за собой дверь, без всяких предисловий начал Крыжнёв. – Я имею право задержать тебя на срок до сорока восьми часов. Пока свяжемся с институтом, где ты якобы учишься, пока запрос в общежитие отправим, время-то и пройдёт. Но можем всё уладить по-хорошему. — Денег у меня нет, – пожал плечами Хасанов. — …сейчас ты позвонишь кому-нибудь из своих друзей. Они за тобой приедут, а с собой привезут… – тут Крыжнёв нацарапал что-то на полях валявшейся на столе газеты, затем быстро оторвал исписанную полоску, скомкал её и сунул в карман. — Некому звонить… — Ясненько, – с притворным сочувствием зацокал языком Крыжнёв. – Что ж, бывает… Но, как правило, быстро проходит. Посидишь тут с нами часок-другой-третий, отдохнёшь, авось, память-то и вернётся. А мы с товарищем старшим сержантом в честь праздника даже протокол пока оформлять не будем. Десятки, если не сотни раз, наблюдал Соколов этот спектакль. Среди его сослуживцев встречались истинные виртуозы, достоверные и органичные, как все Гамлеты и Офелии земли, вместе взятые. Им бы на сцену – такие таланты пропадают, обидно даже. Неистовые и проникновенные, яростные и вкрадчивые – к каждому «зрителю» они подбирали свой, единственно верный ключ. Из Крыжнёва со временем тоже должен был получиться большой артист, но пока он только начинал, а потому и с текстом, и с интонациями явно промахнулся: на Хасанова его выступление не произвело ровным счётом никакого впечатления. В отличие от большинства «зрителей» он не оправдывался, не пытался ничего объяснить, не возмущался, не призывал Аллаха в свидетели, не клялся жизнью мамы и старшей сестры, а главное – явно не собирался никому звонить. — Разбирайтесь, – лишь кивнул равнодушно. – Где мне подождать? — Вот собака, – процедил Крыжнёв, запирая клетку «обезьянника». И пошёл ставить чайник. Настроение у него было явно испорчено – спектакль провалился. * * * Около полудня Крыжнёв отправился на платформу – «ноги размять». На деле же собирался в который уже раз подкатиться к Ирочке, дежурной по станции. Ирочка была молода, хороша собой и совершенно неприступна. Крыжнёв едва доставал ей до плеча и потому как кандидат в ухажёры не рассматривался. Но младший лейтенант был настойчив и сдаваться не собирался. — Эй ты, Склифосовский, не стосковался ещё? – крикнул он перед уходом Хасанову. |