Книга Свадьбу делать будем?, страница 63 – Елена Усачева, Юлия Климова, Алиса Лунина, и др.

Саша скучал. Я смотрела на него. Может, замять всю эту историю? Чего я к человеку прицепилась? Может, он и правда травмирован женитьбами? Может, у него уже мозоль на том месте, где все время давило.

Я окинула взглядом фигуру Саши. Невысокий. Сухой. Двигался мягко – видно, что занимается каким-то спортом. Плаванием или теннисом. Синий рюкзак с логотипом «Асикс». Прыгает, что ли?

— Супруга Салтыкова, Елизавета Аполлоновна, была женщина находчивая. У нее была страсть – она любила гадать на картах. А так как ей не хотелось узнавать о себе ничего плохого, то все пики она заранее из колоды вынимала.

Высокий лоб, коротко стрижен. Я старательно искала недостатки и зачем-то находила достоинства. Танька, зараза. Вот зачем она сказала, что я Саше понравилась? Так бы прошла мимо и не заметила, а теперь вот смотрю, высматриваю…

— Михаил Евграфович любил играть в карты, но делать это не умел и частенько проигрывал. При этом каждый раз обвинял в своем проигрыше партнеров, мол, они неправильно играли.

Стоит, смотрит на витрину, где выставлены вещи Елизаветы Аполлоновны. Интересно, как бы все было, если бы не ссора, если бы не Танька. Я бы, наверное, даже не вспомнила его имя. И вообще бы не замечала.

— Будущий великий писатель учился в знаменитом лицее, в первом выпуске которого был Пушкин. Помните, какая кличка была у Александра Сергеевича? «Француз», потому что по-французски он говорил лучше, чем по-русски. А у Салтыкова кличка была «умник». Надеюсь, расшифровывать ее не нужно.

Не нужно. Нам вообще ничего не нужно. Мы и так все понимаем.

— А мне здесь нравится, – повернулся к нам Саша. – Хороший музей. Хоть я музеев и не люблю.

Евгения разулыбалась. Я получила очередной тычок от Таньки.

— Говори что-нибудь, – прошипела она мне в затылок.

— А как они познакомились? – выпалила я и тут же получила тяжелый вздох в тот же затылок.

— О! Это интересная история. Михаил Евграфович увидел юную Бетси, когда ей было двенадцать лет, и влюбился. И до того любовь его была сильна, что он решился ждать, пока его милая повзрослеет.

Мы с Танькой обменялись взглядами. Экскурсовода наши переглядывания вдохновили. Она набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

— Когда юной Елизавете исполнилось пятнадцать, а Михаилу Евграфовичу шел уже тридцатый, он решился попросить благословения у маменьки. Но она категорически отказала, убежденная, что это всего лишь блажь ее великовозрастного сына. Тогда Михаил Евграфович поехал к отцу Лизы, бывшему вице-губернатору Вятки. Отцу тоже не очень понравилось, что у влюбленных такая разница в возрасте, и он поставил условие – год. Если молодые люди не передумают, быть свадьбе. И они не передумали!

Евгения подарила мне лучезарный взгляд. Я поежилась.

— Отличная история! – воскликнула Танька, делая снимок веера Елизаветы Аполлоновны. – Вот это любовь!

Евгения поджала губы, готовя новую порцию информации.

— Михаил Евграфович отличался сварливым характером, частенько бывал в плохом настроении, гостей не жаловал, а вот Елизавета Аполлоновна была всегда весела, любила гулять и вращаться в кругу поклонников. Из-за чего у них дома частенько происходили ссоры. Поговаривали, что жена изменяет Салтыкову.

Из моей головы тут же выветрились все радужные картинки семейного счастья. Словно вдруг взяли и перед бегущим человеком поставили стену. Человеком была я. Таня громко хмыкнула. Евгения опомнилась. Саша радостно улыбался. Как будто сейчас ему рассказывали его же историю.