Книга Свадьбу делать будем?, страница 61 – Елена Усачева, Юлия Климова, Алиса Лунина, и др.

С Танькой мы уже давно стояли неподалеку от лавочки, а наша жертва все еще сверлила взглядом кусты. Я бы не выдержала и давно обернулась. А он смотрит. И даже без видимого усилия. А мы так давно стоим, что и стоять дальше глупо, и говорить о чем-то бессмысленно.

— Кхм, – громко откашлялась Танька, и я тут же почувствовала, как она отступает за меня. – Са-ша!

Саша… отлично. Я почти сама вспомнила.

Хотя ночью это имя уже звучало. Танька ворвалась ко мне в номер и стала требовать, чтобы я забрала Андрея из ее комнаты. Он туда пришел и улегся на ее кровать. Я забирать его отказалась. Не дрова, чтобы забирать. Самостоятельная личность. Вот тогда Танька почесала плечо и сказала, что пойдет разбудит этого… киношного… попросит отнести Андрея ко мне. И сказала – Са-ша.

Таня ушла. Не вернулась. Я пыталась ждать. Но когда у тебя гудит голова, а на душе прочно поселилось чувство «все равно», сохранить вертикальное положение сложно. Я сначала прилегла на подушку, потом подобрала ноги.

Утро встретило меня прохладой. В номере я была одна. Видимо, киношный тащить тяжелого Андрея отказался. Увиделись мы с моим женихом уже за завтраком. Взгляд его дал понять, что свадебное платье, пусть и обшитое умопомрачительным кружевом, может пропасть.

Нет уж! Назло Андрею выйти замуж. Чтобы ему потом всю жизнь чесалось.

Хмурая Танька успела за короткий завтрак обвинить меня во всех смертных грехах. Никто моего Андрея у нее не забрал, и она была вынуждена чуть ли не в коридоре всю ночь просидеть – разбудить меня второй раз уже не получилось. Киношный Саша честно был разбужен и приведен в номер. Но оценив глубину трагедии, перемещать тело в пространстве отказался. «Пускай тут спит, – сказал он. – Раз он тут, где-то есть свободная кровать». Танька метнулась ко мне, но я уже была не в этом мире. Тогда она пошла обратно к Саше, тот выдал ей бутылку портвейна, а сам тоже лег спать.

— Даже не подходи ко мне, – мрачно бросил проходящий мимо Андрей.

— Подумаешь, – храбро изрекла я. – Все равно замуж выйду.

И вот тогда опять возник киношный человек. Я не помнила, почему мы весь вечер пили за кино, но какое-то отношение он к кино все-таки имел.

— Давай, – напутствовала Танька. – Потом станешь кинозвездой, тебя по телику показывать будут.

Мысли о телике меня не так занимали, как размышления о тяжелой судьбе платья. Что мы вчера такого пили, что голова гудит и движения вялые?

— Са-ша!

Саша был недоволен. Хотя солнце… хотя Волга.

— А ты ведь не женат, – все еще прячась за моим плечом, выдала Танька.

— А что? – вопрос Сашу заметно напряг. Он как-то нехорошо посмотрел на Таню. Как будто съесть собрался.

— Давай поженимся, – выпалила я, чувствуя себя героем дурного фильма с одноименным названием.

— Что?

Можно считать, что в этот момент я грохнулась в обморок.

И дальше все понеслось в бессознательном состоянии.

Мы долго еще сидели на этой самой лавке, ждали, когда все соберутся – надо было ехать в Тверь, кому-то выступать, а кому-то гулять по городу. Саша смотрел в сторону. Танька пыталась вести светскую беседу. Разговор не клеился.

Я еще надеялась, что Андрей передумает, что он уже жалеет о сказанных словах. Или хотя бы о них не помнит.

Но он все помнил и ни о чем не жалел. Может, он ждал, что я первая подойду и буду просить прощения? После глупой сцены ревности? Да я вообще его могу в асфальт вкатать за то, что он спал в чужой постели.