Книга Странная женщина, страница 85 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

— Эх, под огурчик, Никита, да?

Я согласился под огурчик, тем более что, кроме огурчика, на столе мало что осталось.

В комнате, кроме нас, была какая-то старуха, которую Матильда представила как свою мать. Мамаша пила наравне со всеми, хотя лет ей было, наверно, уже под сто. Ирниколавна тут явно была по хозяйству, тогда как Матильда и мать были хозяйками, барынями.

Разговор как-то не клеился, и тогда я решил спросить то, что меня действительно интересовало:

— Матильда, говорят, вы работаете дрессировщицей в цирке? Не страшно женщине управляться с дикими животными?

— Это они меня пусть боятся, – усмехнулась товарищ полковник.

Повисла неловкая пауза. И тут у меня за спиной, где я не разглядел никакой двери, что-то заскрипело, крякнула половица и глухой мужской голос произнёс:

— Привет честно́й компании!

Я обернулся. Позади меня в каком-то неожиданно открывшемся тёмном проёме стоял человек-гора, вдвое больше Матильды, с грубо слепленным лицом и хищным носом. Казалось, изо рта его капали слюни.

Ирниколавна в этот момент как-то съёжилась и стала меньше, чем была.

— Ну, заходи, коли сам пришёл, – как можно более равнодушно сказала Матильда, цепляя на вилку солёный огурец. – Водку будешь?

Человек-гора погрузился в диван, широко зевая, развёл руки, чуть не задев меня и не сбив со стола бутылки, внутри его что-то хрястнуло, он удовлетворённо свёл руки со сжатыми кулаками к голове, поиграл мышцами, затем расслабился и коротко сказал:

— Наливай!

Ирниколавна метнулась к столу и разлила по стопкам ему, Матильде, мамаше, мне и в последнюю очередь себе. Проклюнулась какая-то иерархия.

— Познакомьтесь, Никита, брат мой, Степан, акробат в прошлом. А теперь… – начала Матильда.

— Перестань! – оборвал её брат.

— А Никита – журналист, коллега Ирины, – завершила представление Матильда.

— Аааа, – глубокомысленно произнёс брат-акробат и самостоятельно налил себе по новой.

От него шёл дух чего-то животного, плотоядного, хищного. Мамаша, бросив на него испуганно-презрительный взгляд, удалилась в свою комнату. Мы остались вчетвером.

— Ну и о чём же вы пишете, товарищ журналист? – ехидно спросил он, загребая рукой со стола картофель, хлеб и что там ещё подвернулось и запихивая себе в рот.

— Обо всём, – спокойно ответил я, – да хоть о вас!

— Обо мне неинтересно. – По его лицу скользнула тень не то ухмылки, не то скрытой угрозы.

— А мне было бы интересно сделать с вами интервью о цирке, – уже настойчиво сказал я.

Брат-акробат налил себе водки в пустой стакан, стоявший на столе, и, занюхав куском хлеба, кивнул на Матильду:

— Вон с ней сделайте! Она на цирке не одного тигра съела!

С этими словами он встал, махнув рукой на прощанье, и удалился в тёмную нишу, из которой пришёл. За ним глухо ухнула невидимая, но тяжёлая, судя по звуку, дверь.

— К себе ушёл, в номера, – язвительно сказала Матильда, как будто оправдываясь за свой испуг, своё молчание и сомнительное гостеприимство.

Ирниколавна перекрестилась:

— Сегодня хоть без драки.

— А что, бывает и с дракой? – заинтересовался я.

— Молчи! – прикрикнула на неё Матильда.

Ирниколавна уже некоторое время жила у Матильды. В связи с чем редко появлялась на работе. Главный терпел её ещё полгода, а потом перевёл на полставки. Но свой любимый кабинет с книгами, бутылками и окурками она никому не отдавала. Писать перестала вовсе, приходила только за урезанной зарплатой или занять денег. Однажды пришла с фингалом под глазом, пряча глаза в один и тот же поношенный свитер.