Книга Странная женщина, страница 83 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

— Что здесь произошло? – недоумённо спросил я.

— Это Матильда вырвала. Из ревности, – ответила Ирниколавна. – Только никому не говори! Она хорошая, она меня любит!

Я понял, что это тот случай, когда нужен специалист. Впрочем, специалист был нужен не только по люстрам. Самое глубокое впечатление произвёл на меня санузел. Открыв плотно запертую дверь, я отшатнулся от спёртой вони, которая обычно преследует путешественника по России в придорожных туалетах. В комнате стоял застоявшийся запах мочи и говна, и я непроизвольно зажал пальцами нос. Вместо унитаза увидел дыру в полу. А обернувшись в ту сторону, где должна быть собственно ванна, я увидел, что она наполнена до краёв чем-то бурым. Догадка пришла сразу, и я выскочил вон.

— Ирниколавна, ты с ума сошла??? – закричал я. – Ты зачем в ванну говно выбрасываешь?

— А потому что оно в дырке не смывается, – растерянно, опустив глаза в пол, пробурчала она.

Я открыл все окна в комнате и на кухне и перевёл дыхание. И тут взгляд мой упал на ветвистые оленьи рога, висящие на стене.

— А это ещё что? – в ужасе спросил я Ирниколавну, которая была убеждённым пацифистом и защитником животных.

— Наташа подарила, – ответила она, – не могу выбросить. Хоть и противно. Только ты не подумай, она же от всего сердца.

До меня начало доходить, в каком аду она живёт. Находиться в уже тёмной и провонявшей говном квартире не было никакой возможности, мы вышли на воздух, и я сам купил бутылку водки и нервно отхлебнул из горла. Мы примостились на лавочке во дворе чужого дома.

— Рассказывай! – строго приказал я, протянув ей бутылку.

Она сделала большой ответный глоток и рассказала.

— Однажды она меня изнасиловала, – с трудом произнесла она свою самую страшную тайну.

— Чтооо??? Но это же подсудное дело, ты можешь написать заявление в милицию! – искренне возмутился я.

— Да кто мне поверит… к тому же у неё всё везде схвачено, у её дочери круглосуточная палатка, к ней менты ночью за водкой ездят. Так что это бесполезно.

— Так выброси её из своей жизни! Прекрати всякие отношения!

— Не могу.

— Но почему?

— Не могу, и всё! Она хорошая. К тому же она в любой момент может ко мне приехать и увезти к себе.

— Как это? Ты же можешь ей не открывать, не отвечать на звонки.

— У неё есть ключ от моей квартиры. Она сама переставила в квартире замок, и теперь у неё есть свой ключ.

— Какой кошмар! Но ты можешь снова поменять замок, и у неё не будет ключа.

— Она всё равно у меня его выманит и сделает себе копию. Или сделает новый замок, а мне ключ не даст.

— Это как? Это же твоя квартира!

— Я ей должна много денег.

— Много – это сколько?

Я нервно сделал ещё один глоток из бутылки и протянул ей.

— Много, не знаю, но много. Она говорит, что я должна ей отдать квартиру.

— Ты с ума сошла? Это же полный криминал! Ирниколавна, надо идти в прокуратуру, в милицию, в суд! Надо выяснить, сколько ты ей должна, и постепенно выплатить этот долг. И пусть она забудет о твоей квартире!

Ирниколавна вытерла рукавом набежавшую слезу, отхлебнула из горла водки и обречённо сказала:

— Ничто уже не поможет.

Неожиданно Ирниколавна пришла в редакцию накрашенная. Выглядело это нелепо, тем более что накладывать макияж она не умела. Ярко-синие веки и чёрные ресницы выглядели по-клоунски смешно или даже, скорее, пугающе на неухоженном, не знавшем крема лице. Тем не менее она сияла и улыбалась во весь рот.