Книга Ангел скорой помощи, страница 53 – Мария Воронова

За работой он не заметил, как за окном стемнело, показался узкий месяц, а дети потребовали включить телевизор на «Спокойной ночи, малыши».

Костя послушно врубил стоящий в холле допотопный агрегат исполинских размеров. Этот телевизор от старости забыл, черно-белый он или цветной, и показывал картинку в странной зеленой гамме, но детей это не смущало. Они с упоением внимали дяде Володе, Хрюше и Каркуше, и Костя смотрел на их зачарованные лица со странным чувством. Сам он уже года в четыре полагал увлечение данной программой ниже своего достоинства. Слушал классическую музыку, пробовал играть на фортепиано под руководством учительницы Серафимы Александровны, от которой теперь помнил только задорные седые кудряшки, читал стихи Пушкина, потихоньку постигал шахматную премудрость – разве могли впечатлить такого серьезного человека глупые кукольные кривляния? И приключения неуловимых мстителей тоже не могли его впечатлить, просто не имели права. Так же как и низкопробные комедии с Луи де Фюнесом были не для него. Только Кировский театр со своими непревзойденными операми и балетами! Драматические спектакли с большой осторожностью, из литературы дозволялась только классика, и то не вся. И то не больше полутора часов в день, ибо культурный человек основное время жизни посвящает приобретению новых знаний и умений.

Наблюдая, как дети ахают в унисон происходящему на экране, Костя подумал, что, может быть, в детстве зря игнорировал низкое искусство мультиков. «Вундеркинда все равно из меня не вышло, так хоть бы порадовался», – усмехнулся он, и тут внезапно его будто пронзило ледяным копьем от мысли, что умершая сегодня на столе девочка уже никогда не посмотрит телевизор.

Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, и на секунду Костя испугался, что потеряет сознание, но быстро понял, что состояние его сродни тому, что бывает при сильной физической боли, значит, скоро пройдет.

Он подышал глубоко, встал, прижался щекой к холодному стеклу, за которым был вечер, темный, как почтовый сургуч, раскачивался под ветром одинокий тусклый фонарь, и Ян Колдунов, вместо зонтика натянувший на голову ворот халата, перепрыгивал через лужи, торопясь в соседний корпус, куда его вызвали на консультацию.

Захотелось открыть форточку и позвать товарища. Ян терял пациентов и знает, что чувствуют люди в таких случаях и что надо делать, чтобы душа перестала болеть.

— Константин Петрович, – тихонько окликнула его Надя.

Только опухший нос выдавал, что она недавно плакала. Волосы тщательно причесаны и убраны под шапочку, даже, кажется, халатик она надела свежий.

— Вы в порядке? – глухо спросил Костя.

— Да, спасибо… Извините, пожалуйста, что заснула…

— Вам это было необходимо.

— И все же столько времени потратила, простите, пожалуйста.

— Вопрос не в этом, а в том, сможете ли вы полноценно доработать смену до утра.

— Конечно.

— Вы себя не переоцениваете?

Надя улыбнулась:

— На этот вопрос разве можно правильно ответить?

— И то правда. Знаете что? Сегодня уже поздно, так что ехать домой не вижу большого смысла. Я переночую в ординаторской, а вы, если только почувствуете, что не в силах выполнять свои обязанности, сразу стучитесь ко мне, и я вас подстрахую.

— Ну что вы, зачем? Я…

— Я это делаю не ради вас, а ради бесперебойной работы отделения, – отчеканил Костя.