Книга Ангел скорой помощи, страница 108 – Мария Воронова

Господи, ну кто просил ее приходить? Почему она выбрала именно этот день для визита? Хотя ясно почему. Папа рассказал, что теперь они тренируются втроем, а тетка сложила два и два и специально приперлась, когда он на дежурстве, чтобы помешать грехопадению племянницы. Зачем, господи? Ей давно не шестнадцать лет, и она имеет право распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Как тетка не понимает, что она взрослый человек и больше нельзя ее, как мебель, переставлять с места на место по собственной прихоти?

Громкий теткин смех ударил, как ножом. «Лезешь к нам, как свинья к корыту! – мысленно огрызнулась Надя. – Кто тебя звал, кто просил ломиться в запертую дверь?»

От мысли, что счастье разрушилось от такой малости, как запасной ключ в теткиных руках, Надя застонала. У них бы все случилось, если бы не тетка. Все было бы, а после этого Костя уже не смог бы ее бросить. Он благородный человек…

А и бросил бы, так не страшно. Хотя бы первый раз был бы у нее по любви, и никогда бы она о нем не пожалела.

Надо сказать тете Люсе спасибо за разрушенные мечты. И вообще за не сложившуюся жизнь.

Надя уткнулась в подушку, пряча накипающие на глаза едкие слезы то ли ненависти, то ли жалости к себе. Помогала овдовевшему брату с детьми, как бы не так! Только лезла в чужую семью и наводила свои порядки, чтобы родня плясала под ее дудочку. В третьем классе Надю отобрали в хореографическое училище, так тетя Люся костьми легла, а не пустила. Якобы балерины – это сплошной разврат, нечего там делать приличной девочке. Научат только ноги задирать и больше ничему, а в тридцать семь лет уже на пенсию, и кому твоя дочь будет нужна, пустоголовый пустоцвет с десятью абортами? Надя тогда по малолетству не понимала половину теткиных резонов и долго рыдала, когда стало ясно, что по теткиной воле не носить ей розовых туфелек с красивым названием «пуанты» и не красоваться в белой пачке на сцене Кировского театра.

После восьмого класса учителя звали ее в девятый, говорили, что она умная, с большими шансами поступить в институт, и Надя хотела учиться, но тетя Люся заставила ее отнести документы в медицинское училище. Сколько отец вас тянет, двоих спиногрызов, пора слезать с его шеи. В училище будешь стипендию получать, выйдешь со специальностью в руках, а школа что? Два года проваландаешься, а в институт все равно не попадешь, туда нужна волосатая лапа, которой у нас нет, и денег на взятку мы не соберем, тем более что и не знаем, кому сунуть. И куда ты пойдешь со своим аттестатом? Санитаркой? Или в то же самое медучилище, так зачем время попусту терять?

Надя решительно встала и пригладила волосы. Тетка уже достаточно разрушила ее жизнь, пора положить этому конец! Надо сейчас же отобрать у нее ключ от квартиры и сказать, чтобы больше не смела вмешиваться. С братом пусть общается, если хочет, но на племянницу пусть даже не глядит.

Надя стремительно прошла в ванную.

Тетя Люся из кухни закричала: «Ну слава богу, встала наша спящая красавица!» – но Надя ответила ей сильным хлопком двери.

«Пошла она к черту, свинья настырная! – Надя буквально раскалилась от ненависти к тетке. – Не понимает человечьего языка, надо как с собакой. Место и фу. Сейчас войти в кухню, протянуть руку и сказать: «Ключ сюда! И не смей являться без приглашения. Больше я тебе портить свою жизнь не позволю!» Папа удивится, конечно, но в глубине души обрадуется, ведь она его достала не меньше, чем меня. Для приличия спросит, конечно, какая муха меня укусила, а может, и поддержит бунт. Хорошо бы указал ей на дверь, «пошла вон» – и встал, как памятник Ленину. И плащ ее вонючий выкинул на лестничную клетку. А я бы ее тапки запустила вслед, прямо в голову».