Книга Сестра милосердия, страница 97 – Мария Воронова

Пухлощекая сестричка охраняла мешки с провизией, а в хвосте колонны Элеонора увидела настоящую полевую кухню.

Среди участников похода Элеонора с удивлением узнала Кострова. Сергей Антонович стоял, снисходительно наблюдая за суетой молодежи. Он приветливо кивнул ей, Элеонора улыбнулась в ответ, но подходить не стала.

Вдруг на нее налетела Катерина, и не просто налетела, а крепко обняла и расцеловала.

— Как я рада тебя видеть! — искренность ее тона глубоко тронула Элеонору, почти до слез.

В старом английском парке оказалось удивительно хорошо. Настоящая листва еще не распустилась, кроны только подернулись зеленой дымкой, и Элеонора разглядывала причудливые сплетения ветвей на фоне лазурного неба. Настырное весеннее солнце щедро рассыпало блики по поверхности пруда и отражалось от каждой мало-мальски подходящей поверхности, вплоть до ржавой консервной банки.

Радуясь, что ей не надо следить за детьми, Элеонора опустилась на большой валун возле пруда. По его берегу росли старые ивы с узловатыми ветками и толстыми стволами. Какая сила заставляет эти деревья так расти? Не вверх, не вниз, а параллельно воде? Это же очень трудно, двести лет балансировать в таком положении…

Дети, гомоня, заполонили весь парк. Элеонора боялась, что здесь, на природе, они тут же разбегутся, но комсомольцы сумели организовать их. На поляне сразу устроили футбол и лапту, кто-то помогал щекастой поварихе, и довольно большая толпа собралась вокруг Шуры. Он читал детям какую-то книгу, Элеонора не разбирала слов со своего места.

Костров азартно гонял мяч, а Катерина, несколько раз зычно крикнув: «Дети, не разбегаемся!», вдруг подошла к ней и устроилась рядышком на валуне.

— Как ты? — спросила она. — Сергей говорил, что тебя забирали.

— Все хорошо, не беспокойтесь.

— Я хотела тебя навестить, но побоялась, что ты только хуже разозлишься.

— Что вы…

Катерина странно посмотрела на нее, и Элеоноре показалось, будто она хочет сказать что-то очень важное, что-то личное и тайное. Но тут, отдуваясь, подошел Костров и с размаху уселся у них в ногах.

— Пойдемте-ка прогуляемся, — заявил он через две минуты, — земля еще холодная, и на камнях тоже лучше не сидеть.

И, не слушая возражений, он взял одной рукой Элеонору, другой Катерину и рывком подхватил их.

— Бросая вызов ханжеской морали, я буду гулять в окружении прекрасных дам, — засмеялся Костров.

Сергей Антонович держал ее крепко, но от него она почему-то не чувствовала той мужской угрозы, которая так испугала ее в Воинове. Наоборот, рядом с этим человеком, чужим и чуждым, ей становилось спокойно.

— Это так важно, девчонки, так важно, а вы не понимаете, — разглагольствовал Костров, — никто не понимает. Когда я говорю об организации досуга как о важнейшей задаче, на меня смотрят как на дурачка. Действительно, какие развлечения могут быть в такое суровое время… Нужно выживать, строить новый мир, а не веселиться и отдыхать.

— Вот именно, — сухо заметила Катерина.

Элеонора поняла, что стала свидетельницей давнего спора.

— Но не все же такие сумасшедшие, как мы с вами, которых хлебом не корми, давай только любимое дело. Да и не хватит на всех творческой работы, кому-то придется и лопатой махать. Мы говорим, что такой труд — на износ, в тяжелейших условиях, на пределе сил, а часто и за пределами здравого смысла — это подвиг ради счастья будущих поколений. Так-то оно так, но эдак можно легко увлечься и превратить людей в идеологических рабов.