Книга Сестра милосердия, страница 12 – Мария Воронова

Опомнившись, Элеонора усадила Ланского обедать, радуясь, что у нее есть чем его покормить. Сама она не смогла бы проглотить ни кусочка. Он, смеясь, отнекивался, тянулся к ней, но Элеонора с напускной строгостью отводила его руки.

И чувствовала почти физическое наслаждение, глядя, как он ест… В Смольном их учили домоводству: как готовить изысканные кушанья, делать запасы на зиму и экономно вести хозяйство. Элеонора знала, что все прочат ей участь старой девы, с грустью разделяла эту точку зрения и поэтому не слишком увлекалась домоводством, хотя и учила предмет на отлично, чтобы не потерять звание первой ученицы. Теперь у нее вдруг открылся странный талант — из скуднейшего набора продуктов она стряпала вполне съедобные блюда, изумляя даже такую искушенную хозяйку, как Ксения Михайловна.

А этот суп особенно удался…

— Правда, вкусно? — спрашивала она, а Алексей только восхищенно закатывал глаза, и не было в ту минуту счастливее людей на земле!

Выйдя в кухню заварить чай, она без сил опустилась на табурет. Все еще не верилось, что это происходит с ней, слишком быстрая и внезапная перемена. Еще утром она была одинокой девушкой, тоскующей о без вести пропавшем женихе, и вдруг одна секунда, и все изменилось! Это было так трудно принять, что, возвращаясь с чаем, Элеонора секунду помедлила перед дверью, опасаясь, что сейчас она откроет, а в комнате никого нет…

Но Алексей сидел за столом и внимательно смотрел, как она наливает чай.

— Морковный? — улыбнулся он, кивая на чашку.

— Копорский! — гордо ответила Элеонора. — Мы с Ксенией Михайловной сами собирали. Она меня научила, что лес — большое подспорье! Мы осенью с ней набрали и ягод, и грибов… — Элеонора осеклась. Давно подмечено, что люди, встретившиеся после долгой разлуки, часто говорят о всяких мелочах. — Алексей, расскажи же о себе!

Он пожал плечами:

— Это печальная и скучная повесть для любимой женщины. Не хочу тебя огорчать.

— И все же… Расскажи, я слишком люблю тебя, чтобы ты меня щадил.

— Моя судьба ничем не отличается от судьбы большинства русских офицеров, — Алексей поморщился, — разброд и шатание в войсках, потом этот позорный Брестский мир… Потом я попал в Новочеркасск к Алексееву. Ну, а потом моя часть перешла на сторону красных, мне едва удалось бежать.

Элеонора изо всех сил стиснула его руку.

— Я мог бы перейти вместе со своей частью, — криво усмехнулся Алексей, — этим ордам нужны кадровые военные, на одной жажде крови много не навоюешь. Некоторые мои товарищи так и сделали.

— К сожалению, так поступают многие, — вздохнула Элеонора, — даже я, если вдуматься. Я ведь служу в госпитале.

— Дорогая, это совсем другое дело. Ты всегда была слишком строга к себе.

— Господи, какое счастье, что ты вернулся! Ты же насовсем? — с замиранием сердца спросила она. — Ты не должен возвращаться в армию?

— Сейчас такое время, что никто ничего не должен, — грустно заметил Ланской, — наверное, мне, как русскому офицеру, следует пробираться к своим и биться до последней капли крови… Но, Элеонора, чем больше я думаю, тем меньше вижу в этом смысла. Воевать за счастье народа с ним же самим?! Господи, да этот народ, который чуть не расстрелял меня за то, что я не хотел вместе с ним грабить и пьянствовать, пусть он живет как хочет и сам ищет свое счастье! Народ-богоносец… Ты бы видела, какие вещи он творит… Свинство, пакость!