Онлайн книга «Сестра милосердия»
|
— Там еще кусок рафинада в бумажке я принес, съешьте скорее, а то упадете в обморок, — сказал Константин Георгиевич не оборачиваясь. — Вот я смотрю на вас, Элеонора Сергеевна, и удивляюсь: откуда столько силы и стойкости в хрупкой девушке? Она промолчала. Положила в рот кусок сахара и зажмурилась от наслаждения. Ах, если бы Воинов обучался в Смольном институте, он бы не удивлялся ее выносливости. Умывание ледяной водой в любую погоду, хождение с палкой за плечами, чтобы осанка стала идеальной, и прочая и прочая… Детство, проведенное в суровых условиях, прекрасно подготовило ее к фронтовой жизни. Может быть, рафинад, или горячий чай, а вернее всего, доброта Воинова неожиданно растрогали ее, так, что на глазах появились слезы, и Константин Георгиевич, как раз закончив укладывать инструменты, заметил это в темноте. — Ну что такое? Что? — он вдруг опустился перед ней на корточки, положил свои ладони поверх ее рук, сжимавших кружку, и заглянул ей в глаза. — Не плачьте, прошу вас! Если бы я только мог передать вам всю свою силу, если бы только мог! Константин Георгиевич покачал головой, и Элеонора улыбнулась сквозь слезы. — Это горячий чай виноват, — сказала она. — Да-да, я так и подумал. Он поднялся, достал носовой платок и каким-то очень простым и естественным движением промокнул ей глаза, а потом вдруг порывисто и в то же время осторожно притянул ее голову так, что щекой она оказалась прижата к его животу. — Милый мой солдат! Вы никогда не сдадитесь, я знаю. Но если бы вы разрешили мне отправить вас домой… — Нет, Константин Георгиевич, — буркнула она. То, что происходило сейчас, конечно, совершенно недопустимо, но так хорошо было прижиматься к нему и чувствовать тепло его ладони на своей макушке. — Разве я не справляюсь? Неужто вы хотите избавиться от меня? — Вы сами знаете, что никто не сможет превзойти вас в мастерстве. Я счастлив, что вы рядом, но еще счастливее был бы, зная, что вам не грозит никакая опасность. Что вы дома, под крылышком Архангельских, здоровы и спокойны и не убиваете себя непосильным трудом. Я молюсь за вас, чтобы с вами ничего не случилось, но, видит бог, это такая ненадежная защита… — Это самая надежная защита, — Элеонора собралась с силами и мягко отстранила его руку. Отступив, Константин Георгиевич засмеялся своим низким глуховатым смехом: — Сомневаюсь, что Господь слушает такого греховодника, как я. Так что, Элеонора Сергеевна, не слишком уповайте на силу моих молитв! Ах, если бы это было в моей власти, сделать вас самой счастливой… — Я счастлива сейчас, — неожиданно призналась она и, вдруг поймав острый взгляд Воинова, торопливо продолжала: — Я счастлива, что приношу пользу, что я на своем месте. Это ведь счастье, правда? — Да, счастье. — он помолчал, а потом весело спросил: — Так не поедете домой? — Нет, не поеду. — Что ж, тогда заканчивайте здесь и бегите скорее отдыхать. «Если бы я мог передать вам свою силу!» — сказал тогда Константин Георгиевич, и теперь Элеонора всякий раз, вспоминая о нем, чувствовала, что у нее действительно прибавляется сил! Подали пациента, и Элеонора тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Будет ужасно, если она, замечтавшись, сделает ошибку, тем более в ходе такой простой операции. Элеонора была очень собранной сестрой и все же за работой все время думала о Воинове. Как бы он сделал разрез, какое бы ободряющее слово нашел для больного… |