Книга Новая сестра, страница 98 – Мария Воронова

Она встречалась с женщинами, такими же, как она сама, революционерками, комиссарами, пулеметчицами, санитарками, женами, точнее вдовами, героев Гражданской войны, до самого конца бывшими вместе со своими мужьями, и видела, что многие из них похожи на рыб, выброшенных из воды, или на привидения, или на путника, стучащегося в дом дождливой ночью, которому не открывают осторожные хозяева. Они будто застыли в прошлом, не смея шагнуть в настоящую жизнь, которая очень сильно отличалась от того, как они себе ее представляли.

Мура не хотела так. Да, жизнь не похожа на тот рай, который рисовал перед нею отец, но сразу и без труда вообще ничего хорошего не бывает. Слишком много веков существовала несправедливость, чтобы исчезнуть мгновенно и бесследно. Надо строить будущее день за днем, по кирпичику, жить в радости, рожать детей, и сами не заметим, как в один прекрасный день проснемся при коммунизме.

Нэп, коллективизация, индустриализация – все эти инициативы Мура принимала с энтузиазмом. Она верила вождям, а имя Ленина было для нее свято, как для любого коммуниста. Владимир Ильич со своим гениальным умом ни в чем не мог ошибаться.

Со службой все складывалось более чем успешно, но верно говорят: аппетит приходит во время еды. Каких-то пару лет назад не знающая, куда себя деть, Мура вдруг захотела еще и простого женского счастья. Трудовых успехов ей, как старухе в сказке о рыбаке и рыбке, казалось уже мало.

С Виктором она познакомилась, еще когда работала нянечкой. Он поступил с аппендицитом, и Мура, помогая ему после операции надеть больничную пижаму, подумала, что красивый молодой человек с такими добрыми глазами никогда не заинтересуется такой невзрачной девушкой, как она. Он сразу показался ей слишком чистым, слишком добрым и хорошим для нее.

Прочитав в истории болезни, что он студент Технологического института, Мура совсем приуныла. Куда ей со своим начальным образованием? А потом вдруг пришла шальная мысль, что она заслужила право быть счастливой, что боролась не только для трудового народа, но и для себя, для своих детей, у которых должен быть красивый и умный отец. Сама понимала, что мысли эти злые, неправильные, но Виктор вдруг начал ухаживать за нею, и Мура ни о чем решила больше не думать.

Все у них было как-то вяло, без огня. То встречались, то расходились. Мура со старорежимным пылом оберегала свою девичью честь, Виктор обижался, она думала, что действительно выглядит нелепо, и вообще трудно поверить, что у нее за все годы, проведенные на фронте, ни с кем ничего не было, но казалось глупым отдавать невинность просто так, после того, как она устояла, когда цена ей была смерть.

Получив отпор, Виктор исчезал на месяцы, Мура горевала, жалела, что не уступила, но время шло, рана затягивалась, и в этот момент Виктор возникал вновь. Вел ее в театр, в оперу или балет, в которых Мура ничего не понимала, шептал, что соскучился, что хотел забыть, но не мог, а Мура думала: «да, теперь надо ему дать, он же вернулся ко мне, значит, любит», а как доходило до дела, снова пасовала. Это вообще было на нее не похоже, обычно она заставляла себя довести начатое до конца. Руки Виктора были жесткими, губы грубыми, но такова уж правда жизни. Женщина должна терпеть, если хочет замуж. В конце концов, когда пробуешь воду ногой, тоже она кажется холодной и противной, а когда переборешь себя, полностью зайдешь в речку, то оно и ничего, даже очень приятно. Надо только решиться. И Мура решалась, но в последний момент будто мамина сильная шершавая рука хватала ее за шкирку и оттаскивала подальше от берега.