Книга Новая сестра, страница 143 – Мария Воронова

— Вы правы, Мария Степановна. Только настоящая, официально признанная красавица не живет с хорошим человеком, она живет с лучшим, чтобы избегать вот этого хотя бы, – смеясь, соседка показала Муре свои руки в рыбьих кишках и чешуе. – Вероятно, жена Гуревича понимала, что он настоящий гений, и вышла за него, полагая, что, обладая столь уникальным мастерством, ее супруг быстро пойдет в гору, станет если не академиком, то профессором или просто очень богатым доктором. А он, видите ли, оказался олух царя небесного.

— В хорошем смысле, – уточнила Мура.

— Да, разумеется. А Бесенков совсем другое дело, уже многого добился, и ясно, что со временем добьется еще большего. Плюс пожилой человек, вдовец, приличного поведения, такой никуда не денется от красавицы-жены.

— А Лазарь Аронович очень… – Мура замялась.

— Страдал? Да, тяжело перенес этот удар. Видно, сильно любил жену. Или просто за много лет привык быть счастливым мужем.

— Вот бедняга, – собственный голос показался Муре бумажным, и она замолчала.

— Да, судьба сурово с ним обошлась. – Воинова насыпала на доску немного молотых сухарей, чтобы обвалять рыбу. – Но вы, Мария Степановна, неужели не знали? Вся академия чуть не год только об этом и говорила.

— Не знала.

Воинова с улыбкой покачала головой.

«А откуда мне было знать? – горько вздохнув, подумала Мура. – К тебе вся академия бегает поболтать, а ко мне только по вызову. Ну да, я их заставляю правильно жить, указываю единственный верный путь, поэтому они не рассказывают мне, как живут на самом деле».

* * *

В конце рабочего дня к ним в оперблок заглянула Элеонора Сергеевна, побеседовала с Татьяной Павловной о нехватке материала и наглости некоторых докторов, а на обратном пути подошла к Кате и попросила зайти, «если вы, Катенька, никуда не торопитесь».

Кате так не хотелось ни с кем общаться, что она хотела соврать что-нибудь, но не сумела, и, закончив работу, отправилась к Элеоноре Сергеевне.

Та сидела в своем крохотном кабинетике и заполняла журналы.

— Катенька, хорошо, что пришли, – улыбнулась она, – сделаю чай? Наполовину копорский, но с сахаром вполне…

— Ну что вы, не беспокойтесь, – забормотала Катя. Усевшись на табуретку, она сцепила руки в замок.

— Какое беспокойство, Катя. – Воинова встала и зажгла спиртовку под маленьким жестяным чайничком. – Только удовольствие.

— Спасибо, Элеонора Сергеевна, – Катины пальцы будто сами по себе сжались еще крепче.

— Я бы с радостью пригласила вас в гости, – продолжала Воинова, внимательно глядя, как нагревается вода, – но мне хотелось поговорить с вами наедине, и тут нам вернее никто не помешает. Если вы не против…

— Нет, нет!

— Вот и хорошо.

— Катенька, я вижу, что с вами что-то происходит, и Константин Георгиевич тоже заметил…

— Правда? Он недоволен моей работой?

Элеонора Сергеевна с улыбкой покачала головой, но тут из носика с тонким посвистом пошел пар, крышка запрыгала, и она быстро левой рукой сняла чайничек с огня, а правой загасила спиртовку.

— Катя, не волнуйтесь, как к операционной сестре у него к вам претензий нет. Но он может отличить, когда человек спокойно работает, а когда держится из последних сил. Что-то случилось, Катенька?

Катя резко замотала головой из стороны в сторону, чувствуя, как от доброты Элеоноры Сергеевны на глазах закипают едкие слезы.