Книга Новая сестра, страница 142 – Мария Воронова

Перед тем, как войти, она отряхнула снег с плеч Воиновой, отчего ладонь сделалась холодной и мокрой.

— Элеонора Сергеевна, – вдруг решилась Мура спросить, – а вы не знаете, товарищ Гуревич разве холост?

Воинова фыркнула:

— Холост не то слово!

Они вошли в прихожую и аккуратно повесили пальто на общую вешалку, постаравшись расправить так, чтобы к утру просохло.

— Помочь вам разуться? – спросила Воинова.

Мура замахала руками:

— Что вы, что вы! Я совершенно здорова! Так что с Гуревичем? Я всегда считала его примерным мужем и отцом…

— А вы не знаете этой истории? Ну надо же… – показав Муре выглядывающий из авоськи рыбий хвост, соседка отправилась в кухню, срочно разбирать покупки, пока рыба все не провоняла. Мура увязалась за нею.

— Нет, это просто удивительно, – брезгливо ухватив рыбину двумя пальцами за хвостовой плавник, Воинова вытащила ее из авоськи и бросила на разделочную доску, – вы главный человек по общественной жизни, а не в курсе самых интересных сплетен. Надо держать руку на пульсе коллектива, Мария Степановна.

— Стараюсь.

— Нет, правда, неужели не слыхали? – соседка засмеялась и, попросив подождать секундочку, скрылась у себя в комнате, чтобы через несколько минут вернуться уже в домашнем платье.

А Мура стояла, прислонившись к косяку, все не решаясь пойти к себе, поцеловать мужа и тем поставить точку в сегодняшнем вечере.

Повязав фартук и косынку, Элеонора Сергеевна схватила нож, похожий на пиратскую саблю, и одним движением вспорола рыбе брюхо. Вывалились красные кишки и белесый плавательный пузырь, надутый и легкий, как дирижабль. Мура поморщилась и уставилась в окно, в небо, где еще недавно сверкали звезды, а теперь кружилась мутная снежная хмарь.

— Он был женат на такой, знаете, писаной красавице, – положив рыбу в таз, Воинова азартно соскабливала с нее чешую, – типа Елены Прекрасной.

— Даже так? – спросила Мура как могла равнодушно.

— Да. Бывают на свете дамы, для которых красота – это призвание, и жена Гуревича как раз из таких. Многие недоумевали, что она в нем нашла, все же нашему Лазарю Ароновичу при всех его достоинствах далеко до Аполлона, но много лет Гуревичи производили впечатление счастливой пары, пока в один прекрасный день она не сбежала от него к Бесенкову. К нашему любимому Бесенкову, – уточнила Элеонора Сергеевна, поймав Мурин вопросительный взгляд.

Мура присвистнула:

— Ого! То есть что это получается, наш скромный Гуревич теперь молочный брат великому корифею хирургии и будущему главному академику Советского Союза?

— Фи, Мария Степановна, какие выражения. Но в сущности так.

— Хм, надо же! Нет, это, послушайте… Ничего себе! А дети у них были?

— У кого? – закончив снимать чешую, Воинова тщательно промыла рыбину и завернула в полотенце, следуя наставлениям Пелагеи Никодимовны, что при готовке все должно быть сухим, и продукты и посуда. – У Гуревича нет, а новому супругу мадам недавно подарила сына и наследника. Вы тогда уже у нас работали, Мария Степановна, очень странно, что такая мощная сплетня прошла мимо ваших ушей.

— У меня на службе другие задачи, – Мура постаралась, чтобы прозвучало это веско, казенно и равнодушно.

— Да, разумеется.

— Решительная дама, – хмыкнула Мура, – понятно, Бесенков крупная фигура, без пяти минут академик со всеми вытекающими из этого статуса благами, но Гуревич, мне кажется, такой хороший человек…