Книга Сестра молчания, страница 144 – Мария Воронова

С этой мыслью она вскочила и заходила по комнате. Но как быстро не бегай, а из настоящего не выбежишь, в позавчера не вернешься.

Как же права была Тата, когда учила ее: «Хочешь сделать доброе дело, делай сразу!»

Зачем только она позволила ему уйти, когда они уже решили быть вместе?

Надев плащ, Катя заглянула в кухню. Там по счастью крутилась возле плиты Лидия Ильинична, и Катя попросила ее, если придет муж, то провести его в комнату, а сама побежала к телефонной будке.

Соседка вполне любезно сообщила, что Александр Николаевич еще не приходил со службы. В голосе ее Катя не услышала волнения и беспокойства, но это ничего не значило.

На всякий случай она набрала служебный номер Стенбока, там никто не ответил.

Послушав длинные гудки дольше, намного дольше, чем Александру Николаевичу требовалось времени протянуть руку и снять трубку своего прямого телефона, Катя вышла на улицу. Надо бы домой, проверить, вдруг они просто разминулись, но тут подошел трамвай, и Катя, не раздумывая, вскочила в него и поехала в академию.

Прежняя работа встретила ее необычным оживлением. Тут всегда кипела жизнь, даже в самые глухие ночные часы, но сегодня было что-то особенное. Курсанты ставили большую палатку перед приемным отделением, один юноша разматывал катушку электрического провода, Татьяна Павловна выбежала из дверей с пакетами стерильного белья, отдала их Любочке, которая, видно, была главной по палатке, и с несвойственной ей стремительностью вернулась в приемное отделение.

«Опять учения?» – подумала Катя и осторожно, чтобы не мешать, по стеночке вошла в приемный покой. Там она сразу увидела Стенбока. Он раздавал инструкции взводу курсантов.

Катя тихо остановилась у стены, чтобы не мешать.

Мимо прошли сестры приемного отделения с ворохом брезентовых носилок. Из их разговора Катя поняла, что на какой-то стройке произошла крупная авария и ожидается массовое поступление пациентов.

С улицы появился Константин Георгиевич, новый и чужой в гражданской одежде.

Они со Стенбоком обменялись рукопожатиями.

— Я буду на сортировке, – сказал Воинов.

Александр Николаевич коротко кивнул.

Дальше стоять истуканом было очень глупо, и Катя подошла к ним.

— О, моя любимая сестра, – Константин Георгиевич улыбнулся и по-старомодному приложился к ручке, – неужели вы прибыли нам на помощь?

— Да, конечно, – сказала Катя, расцветая от радости, что она нужна, – я тогда пойду к Элеоноре Сергеевне?

— Элеонора Сергеевна дома, с дочкой. Сейчас всем распоряжается Татьяна Павловна, – сказал Стенбок.

— Тогда к ней пойду, – Катя повернулась к лестнице, ведущей в оперблок, – надеюсь, она найдет мне применение, а нет, так приготовлю для всех горячего чаю. Тоже важно.

Александр Николаевич взял ее под руку и сказал, что немного ее проводит.

Они поднялись на один пролет. Дверь приемного отделения захлопнулась, и они остались на лестнице совсем одни. Тусклая лампочка на потолке не могла рассеять наползающий с улицы сумрак. Наверху гулко хлопнула дверь грузового лифта, и снова стало тихо.

— Верите ли, Катя, я уже переступил порог своего кабинета, чтобы идти к вам, – Александр Николаевич взял ее за руку, – а тут такое известие…

— Я так и подумала.

— Я не мог позволить себе ни секунды промедления, но обязательно нашел бы способ известить вас, почему задерживаюсь.