Книга Сестра молчания, страница 141 – Мария Воронова

— Я вообще не начальница.

— И не будете с таким-то робким характером, – отрезал Стенбок, – надеюсь, выговор поможет вам стать тверже и решительнее.

— Спасибо, – процедила Руфина.

— Александр Николаевич, разрешите обратить ваше внимание на одно обстоятельство. – Элеоноре уже море было по колено. – Я не врач, всего лишь операционная сестра с двадцатилетним опытом работы и не имею права оценивать тактику докторов.

— Вот именно.

— Но у Руфины Михайловны были все основания отправить пациента обратно в приемный покой, ибо она ЛОР, а не общий хирург. Это вообще чудо, что отоларинголог посмотрел рентгенограмму грудной клетки и увидел пневмоторакс. Исходно произошла ошибка сортировки, больного следовало направить в хирургическое отделение, поскольку пневмоторакс более тяжелое состояние, чем перелом носа. Никто бы не осудил Руфину Михайловну, что она вернула хирургам больного, попавшего к ней по ошибке, пусть бы он даже просидел в приемнике без дренажа до утра, поскольку все хирурги были заняты в операционной, но она решила действовать в интересах пациента. И, как выяснилось, в ущерб себе.

Стенбок усмехнулся:

— Так это основополагающий закон жизни, Элеонора Сергеевна. Не хочешь себе зла, не делай другим добра. Вы разве еще не имели случай убедиться, как беспощадно он работает? Хорошо, Руфина Михайловна, – он обернулся к отоларингологу, – вы еще молодой специалист, а заступничество такой опытной сестры дорогого стоит. Все в рассматриваемой ситуации совершили ошибки, и я тоже не стану исключением. Ошибусь, не стану объявлять вам выговор. Но очень надеюсь, что вы сделаете выводы. Засим, дамы, не смею задерживать.

Элеонора с Руфиной Михайловной стремительно вылетели из кабинета.

— Спасибо за заступничество! – Руфина взяла ее за руку и сердечно пожала.

— Это вы меня извините, что назвала вас просто врачом.

Руфина улыбнулась, и они не спеша двинулись по коридору.

— Но я и есть просто врач.

— Александр Николаевич сам нарушил субординацию, он не должен был распекать доктора в присутствии медсестры.

— Вы жена Константина Георгиевича и так давно работаете, что все врачи считают вас ровней себе, даже Стенбок. А вы, кстати, заметили, дорогая Элеонора Сергеевна, насколько добрее он стал после женитьбы?

Элеонора пожала плечами:

— Пожалуй.

— Семейная жизнь смягчила и облагородила его. Раньше он бы так с нами не церемонился, а без лишних разговоров влепил бы по выговору и вам, и мне и не посмотрел бы, что вы в интересном положении.

— Что, простите?

Подмигнув, Руфина Михайловна взяла ее под руку:

— Элеонора Сергеевна, я понимаю, что вы не хотите рассказывать всем подряд, но от меня вам скрыть ваше положение не удастся. Я, знаете ли, за версту вижу беременную женщину.

— Но вы не гинеколог, – сказала Элеонора первое, что в голову пришло.

— Увы, нет. Но определяю безошибочно, такой вот дар. Когда женщина носит под сердцем дитя, у нее совершенно меняется лицо… Погодите-ка, а вы сами не знали, что ли?

Пришлось остановиться возле подоконника и глубоко вздохнуть. Элеонора так давно привыкла думать, что после Петра Константиновича потеряла способность забеременеть, что ей в голову не пришло связать свое недомогание с ранним токсикозом. Между тем с сыном она чувствовала себя точно так же, тоже мутило по утрам и не хотелось вставать, а запах керосина наводил тоску. Месячные последний раз приходили… а, собственно, когда? Жизнь в последнее время была так полна событиями, что она совсем забыла о своем цикле.