Книга Вечный шах, страница 95 – Мария Воронова

— Какая еще нежить? – удивилась Ирина.

— В смысле нежничать. Я знала, что быть с вами строгой – это мой долг, и если вы меня возненавидите, то пусть. Не большая цена за ваше счастье.

— Мам, да с чего ты взяла, что мы тебя ненавидим! – сказав это, Ирина почувствовала, что сейчас разревется.

— Я ведь не слепая, Ирочка. Вижу, как ты со своими детьми общаешься, и понимаю, что можно было бы иначе. Был другой путь, чем без конца шуровать у вас в головах раскаленной кочергой. Но, Ира, это был такой страх ужасный… Просто дыхание перехватывало, когда я сначала за себя боялась, что не выйду замуж, потом за вас. Думала, лучше я вас по-матерински поругаю, чем муж выгонит, если вы плохими хозяйками вырастете.

Ирина всхлипнула:

— Мам, да нормально все!

— Не плачь, пожалуйста! Я не хотела тебя расстроить. Ах, Ира, если бы ты знала, как я теперь жалею, но сделанного не воротишь.

— Мам, ты сама говорила Егору, что самое главное не жалеть о неправильных ходах, а сосредоточиться на текущей позиции на доске.

— Это да, Ира, но жизнь не шахматная партия. Пройдет, и заново фигуры не расставишь. Ладно, что я, действительно… Хотела приободрить, а только хуже расстроила. Ты, дочь, не слушай, что я говорю.

Ирина всхлипнула и засмеялась.

Положив трубку, она еще немного поплакала, но это были хорошие слезы, легкие, как летний дождь.

Почему-то помнятся обиды, но хорошего-то было гораздо больше. Да, их с сестрой ругали, воспитывали без передышки, но они росли в полной безопасности. В детстве не понимали, что бывает иначе, что порой родители избивают, нанося серьезные увечья, пьют, приводя домой малознакомых и опасных людей, морят голодом и творят еще более ужасные вещи, о которых страшно даже подумать. Странно, что Ирина, когда по долгу службы столкнулась со всем этим, не возблагодарила судьбу, что росла в благополучной семье, а продолжала ковырять свои детские обидки. Мама заботилась о них с сестрой, привила все необходимые женские навыки и умения, а главное, дала высшее образование. Они с отцом содержали обеих дочек, пока те наслаждались студенческой жизнью, ни разу не заикнулись о том, что можно было бы найти какую-нибудь подработку. Это притом что бабушка ворчала, мол, нечего, ученость женщину не красит, пусть выучатся на медсестер или поваров, да и хорошо, а то никто замуж не возьмет шибко образованных. Сделаем, конечно, поправку на ветер, учтем, что в их с сестрой время девушки ходили в вуз не только и не столько за образованием, сколько за хорошей партией, и маминой целью было главным образом последнее, но все равно.

Мама выполнила свой долг по отношению к детям, а больше этого никто ни с кого спросить не может.

Умывшись холодной водой, Ирина прилегла на кровать и стала вспоминать зимнюю дачу. Сначала дело шло туговато, но мало-помалу, ухватив за кончик, она размотала весь клубок и поняла, почему память услужливо вычеркнула эти события и Искру Константиновну.

На Карельском перешейке существовал поселочек из типовых дачек, принадлежащий Академии наук, в котором каждый сотрудник этой могучей организации мог за небольшую сумму снять комнату или целый домик на определенный срок. Летом, конечно, это счастье доставалось лишь избранным, а в несезон случались окошечки, и маме предложили полдомика на январь.