Книга Вечный шах, страница 93 – Мария Воронова

Общеизвестно, что в горку тяжелее, чем под горку. Это правда, но есть еще один нюанс. Поднимаясь вверх, ты можешь остановиться, если захочешь, а когда катишься вниз, такое уже не получится. Будешь лететь, пока не ударишься о дно. Так случилось и со мной. Как только стало известно, что муж арестован, меня вызвали в ГУЗЛ и предложили уволиться по собственному желанию. Я удивилась, отказалась было, но мне быстро объяснили, что жена безумного убийцы не имеет права занимать ответственный пост, ибо мало ли что.

Закона такого, чтобы уволить меня за неумение выбрать подходящего спутника жизни, конечно, не существовало, но я прекрасно знала, как проворачиваются такие делишки: не хочешь на волю, пойдешь в тюрьму. Злоупотребление, растрата, всегда можно что-то натянуть, было бы желание.

Может, я и поборолась бы, но злорадные взгляды коллег меня буквально обжигали. В один момент я из уважаемой семейной дамы превратилась в зачумленную жену уголовника. Меня можно было теперь презирать, фыркать, хмыкать, ухмыляться, сторониться, словом, отыгрываться за все. Это было невыносимо, и я уволилась.

Друзья, в том числе мой бывший принц, не оставляли меня, но я видела, что под маской заботы скрывается тяга к сенсации, такая же слегка нездоровая тяга, которая побуждает людей смотреть на уродства. Я предпочла уйти в тень от такого внимания и вскоре оказалась на той самой дальней обочине жизни, которой так боялась в юности. Теперь мне редко звонят даже родители, они обижены на меня за то, что я, во-первых, вышла замуж за чудовище, хотя они меня предупреждали, а во вторых, сдалась без борьбы, не стала отстаивать свое доброе имя.

Молва бежит далеко впереди человека, в приличные места меня никуда не брали, а надо было на что-то жить и кормить Лилю, вот я и устроилась в филиал ада на земле, в психоневрологический диспансер, куда шли или фанатики, или алкоголики, или такие парии, как я, которым нет места в приличном обществе.

Я так и не сумела возненавидеть мужа. У какой-то писательницы я прочла, что развод – это как ампутация, и я попыталась мысленно ампутировать его от себя, как гангренозную ногу. Остался инвалид с культей, но омертвелая конечность хотя бы не отравляет весь организм своими токсинами. Такое будущее представлялось мне в идеале, а на практике я по миллиметру резала гнилую плоть, а она прирастала обратно.

Никак не получалось вызвать в себе отвращение к нему, ярость или хотя бы злость, потому что самым мощным напряжением воображения я не могу совместить убийцу-маньяка и человека, который в моем фартуке жарил на этой самой кухне свои любимые котлеты из кулинарии. Пытаюсь заставить себя, но не могу.

Жизнь проиграна всухую, а воли уйти из нее нет. Я сижу в депрессии, этом предбаннике смерти, и жду. Хожу на работу сутки через трое, что-то ем, не чувствуя вкуса, отворачиваюсь, проходя мимо винного отдела. Много смотрю телевизор, много сплю. Из желаний осталось только одно, чтобы соседи и сотрудники на новом месте работы не догадались, чья я жена. Слава богу, муж был прописан у Лили, этот адрес и фигурировал в суде, а соседи у меня не любопытные.

Надо бы развестись, но нет сил, да и зачем суетиться, если вскоре я стану вдовой…

Но о том, как умрет мой муж, я тоже не хочу думать.